Преотец смотрел на магистра Шеллена. Внимательно смотрел, правда не глаза в глаза, для этого еще не пришло время.
Еще не вызов, но два волка уже примерились друг к другу.
Кто сильнее?
– Вы опоздали, магистр.
– У меня были дела, пресветлый.
– Важнее, чем мой приказ?
– Дела храма для меня всегда важны.
Прозвучало это так, словно Эттану в лицо плюнули.
Эттан был заметно моложе. Магистру было уже под шестьдесят, густые волосы тронула седина, серые глаза смотрели недобро и пристально. А со спины ему и того бы не дали.
Высокий, плечи развернуты, мышцы такие, что сразу ясно – магистр привык к тяжести доспеха.
Эттан прошелся по комнате, остановился у окна, бросил исподтишка взгляд на магистра.
Нет, никакой реакции. Ну, этого волка просто так не сломаешь.
Преотец уселся за стол и впился взглядом в магистра. Теперь уже глаза в глаза.
– Магистр, вы догадываетесь, почему я вызвал вас?
– Нет, пресветлый, – голос магистра был полон иронии, которую тот даже не собирался скрывать. Эттан сдвинул брови.
– Ваш орден, магистр, это фактически государство в государстве. Вы не подчиняетесь Храму и живете по своим законам. Так дальше продолжаться не может.
– Мы уважаем Храм, – магистр уже не усмехался.
– Я считаю, что надо преодолеть этот разрыв между орденом и храмом.
Эттан ожидал вопросов, споров, возражений, но магистр просто сидел и ждал. И Даверт снова сделал шаг вперед.
– Полагаю, что правильным будет объединиться.
– Мы и так едины с храмом.
– И чтобы усилить единство, я надеюсь, вы примете меня в члены ордена.
Эттан не говорил бы так прямо. У него была заготовлена целая речь, долгая, витиеватая, достаточно запутанная, долженствующая привести собеседника к нужным выводам, но… он не видел раньше магистра Шеллена.
Как-то так вышло, что они не сталкивались. А вот сейчас Эттан встретился с ним – и разозлился. Была б у него на затылке шерсть, так дыбом бы встала со злости.
Гад такой!
Мерзавец, подонок… он ведь попросту брезгует Преотцом. Издевается, давая понять, что Эттан не больше, чем пыль в его глазах. И сам отлично все понимает.
Тварь!
Магистр покачал головой.
– Нет.
– Я не ослышался, магистр?
– Нет, пресветлый, не ослышались.
– Вы мне отказываете?
– Более того, я уверен в своем отказе.
– Объясните, – сухо приказал Эттан.
– У вас свои цели, у нас свои.
– У ордена и храма?
– У вас и ордена, – подчеркнул голосом магистр. И он явно имел в виду самого Эттана.
– Вы считаете, что я сделаю что-то во вред ордену?
– Нет. Во благо себе.
Эттан скрипнул зубами. Ну да, он для того и затеял этот разговор, но…
– Мое благо есть благо всего Храма.
– Не стоит путать свои блага с храмовными, – усмехнулся магистр. – И тем более с орденскими.
Эттан медленно положил руку на чернильницу. Тяжелая, золотая… на миг он представил, как хватает ее и бьет в висок заносчивого мерзавца. Как обессмысливаются голубые глаза, как ползут изо рта кровавые пузыри, как мертвенная бледность заливает это породистое лицо…
Представил и понял, что этого не будет.
Преотцы не убивают. Во всяком случае своими руками. Грех ведь.
– Вы отдаете себе отчет, с кем вы говорите, магистр?
– И даже о чем, пресветлый.
Магистр усмехался.
Много вас таких это кресло задами протирало, и еще больше протрет, а орден еще при королях, говорят, был, потом просто в состав Храма вошел, вот и все. И будет…
Эттан медленно вдохнул воздух.
Выдохнул.
– Магистр, я сейчас выйду. Вот стоят часы. Пока сыплется песок – обдумайте еще раз мое предложение. Больше я его не повторю.
Магистр сверкнул глазами. Маски сброшены? Пусть так!
– Даверт, орден – не дойная корова для каждого Преотца. Иначе б мы давно сдохли. Найдите кого другого, чтобы деньги урвать для своих ублюдков.
Эттан мертвенно побелел. Если бы магистр знал его лучше,
– Не пожалеешь, Шеллен?
– Переживу.
Эттан в этом бы не поклялся. И молча перевернул часы. Потом вышел из комнаты и хлопнул дверью.
Родригу ждал в соседней комнате. Сидел, что-то писал, но при виде отца вздрогнул, попытался вжаться в стену, не получилось…
– Отец?
Чернильница-таки полетела, хорошо хоть не в голову сына, а в стену. Эттан не удержался.
– Сволочь! Тварь, гадина…
Из уст Преотца полились такие выражения, что за ним бы и грузчики записывать бросились. Несколько минут Эттан выплескивал накопившееся бешенство.
Магистр пренебрежительно отнесся к Даверту. А этого в жизни мужчины ранее не было.
Его боялись, ненавидели, проклинали, уважали… но на него никогда не смотрели, как на придорожную грязь.
Все бывает в первый раз.
Наконец Эттан чуть успокоился, и не говоря сыну ни слова, вышел из комнаты. Родригу пару минут молча смотрел на чернильное пятно, а потом позвал слугу. И чего отец так взбеленился?
Загадка…
Магистра Шеллена уже в кабинете не было. Не стал дожидаться решения Эттана. Может, и правильно. Тьер Даверт был в таком бешенстве, что собаками бы затравил заносчивого магистра.
В кабинете было тихо, и не было никого, на ком бы злость сорвать.
Или…?
Скрипнула дверь. Внутрь протиснулся тьер Синор. Этттан расплылся в предвкушающей улыбке, но…
