– Твою мать! – высказалась Алаис. – Лиз, помоги, живо!
Шум приближался, выбора у них попросту не было. Что тут можно сделать? Да только одно, затащить рыцаря, а кто это еще может быть, в дом и прятать поглубже. Потому что если его тут найдут…
Презумпция невиновности?
Чаво? Это ты меня материшь, чо ли? И сапогом поперек хребтины!
Эта ахинея даже в России не работала. А уж тут-то…
Рыцаря разорвут – пусть хоть на сувениры употребят, Алаис плевать было на весь орден вместе и каждого в отдельности. Разборки храма?
Да козе понятно, что они либо деньги делят, либо власть. Только идиот в это впишется, рискуя жизнью и здоровьем, а себя Алаис к идиотам не причисляла. Пусть одни твари других пере5режут, авось оставшиеся меньше с паствы будут стричь…
Но здесь и сейчас проблема иная! Если этого гада найдут у них дома, они же в жизни не докажут, что непричастны! Их допросами замучают. И что делать?
Предъявлять регалии и требовать депортации в Сенаорит?
Ну-ну…
Лично Алаис себе не поверила бы. Никто бы не поверил. Да и что ее ждет по прибытии на родину? Ласковый привет плеткой от любящего мужа?
Вот уж спасибо…
Но думать-то Алаис думала, и ругалась про себя, а мужчину уверенно тащила внутрь. Лиз помогала ей, как могла, хорошо хоть дом, за временем, чуток просел в землю, и окна оказались достаточно низко.
Спасаемый оказался мужчиной лет тридцати, с большими голубыми глазами и каштановыми волосами, на которых сейчас запеклась корка крови.
– Вы кто? – Алаис не собиралась расшаркиваться. – Отвечаем быстро и по делу, не то обратно выкину.
– Рыцарь Ордена. Стэн Иртал. Был в городе по делам, когда началось, смог сбежать…
– Алекс Тан. Лизетта Шедер. Так, Стэн, быстро и по делу. Тебя видели?
– Вроде оторвался…
– Значит, скоро придут, – между делом Алаис плеснула компота на свою шаль и стирала все следу крови. – Лиз, ты сейчас в сад, заровняешь как сможешь, его следы, и возвращайся. В мою комнату.
– А слуг…
– Насколько ты в них уверена?
Лизетта прикусила язык.
– Может, в тайную комнатку?
– Здесь такая есть?
– Отец промышлял контрабандой…
– Отлично. Тогда я в сад, а ты его веди. И кровь здесь сотри…
– Компотом?
– Плевать! Ты ранен? Сильно?
– Голова. Руку зацепили, кажется, пара ребер сломаны.
– Кровью не харкаешь?
– Вроде нет.
– Ладно. Если сдохнешь в потайной комнате, похороним честь по чести, – оптимистично пообещала Алаис.
– Вы так добры, тьерина…
Выразительный взгляд Алаис показывал все, что она думает о храмовниках, но ругаться не было времени. Вместо этого она подхватила со стола нож для фруктов, и вышла вон.
Лизетта посмотрела на рыцаря.
– Давайте я поддержу вас…
– Нет, не надо. Если на вашей одежде останутся следы крови… я сам. А вы посмотрите, чтобы я чего не испачкал.
Стэн поднялся на ноги и кое-как поковылял, иного слова тут и не скажешь, к двери.
– Скажите, а ваша сестра всегда такая… эээ…
Лизетта фыркнула. Что-что, но оскорблять Алаис она никому бы не позволила.
– Да, она всегда спасает всякую пакость. Недавно выходила хромую жабу. За дверью – налево.
Сад Алаис знала. И сейчас, в ночном полумраке, разгоняемом звездами, отмечала разрушения, которые причинил Стэн.
Сломанный куст, след от сапога на клумбе…
Одно кое-как поправить, второе разрыхлить ножом, третье просто отрезать и выкинуть…
Грядке под окном досталось больше всего, Алаис кое-как поправила ее прямо руками, и чертыхнувшись, отправилась домой. Ждать.
Лизетта уже была в гостиной, мирно вышивая какие-то розы на скатерти.
– Как он?
– Спрятан.
– В тайнике?
Лизетта спокойно встретила взгляд Алаис.
– Отец промышлял контрабандой. Я уже нет, но тайник остался.
И не пустует, когда в гости наезжает братец, – подумала Алаис. Вслух говорить ничего не стала, и так понятно. Лизетта бросила на Алаис косой взгляд, убедилась, что гостья не проявляет ненужного любопытства, и успокоилась, насколько получилось.
А шум снаружи все нарастал и нарастал.
Приближались голоса и крики, потянуло с улицы чем-то горелым, забеспокоились слуги, а потом забарабанили в дверь.
Лизетта кивнула дворецкому.
– Откройте.
Алаис вздохнула. Ребенок был подозрительно тихим. Хоть пнул бы, все отвлечься…
В дом ввалились не все сразу, на Алаис сначала показалось – толпа. Потом оказалось, что у страха глаза велики. Всего шестеро мужчин, но разве от этого легче?
Все пьяные и шалые от крови и погони, так даже хуже, чем от вина. Вино-то с ног свалит, а этот хмель… нет, он ведет только к крови.
И все же…
Лизетта молчала, только переводила круглые глаза с одного на другого, и Алаис поняла, что отдуваться ей.
Сами собой распрямились плечи, вскинулась голова, на губах заиграла насмешливая улыбка, поползла вверх левая бровь… Перед охамевшим быдлом стояла герцогиня Карнавон, и требовала ответа.
– Что привела вас в этот дом, господа?
И голос стал другим. Низким, властным, спокойным – в нем чувствовалась привычка к повиновению. На пару минут этого хватило – ошеломить, заставить отшатнуться, а там уже взяла себя в руки и Лизетта. Купеческая выучка чего-то да стоит. Вскинулась из кресла, уперла руки в бока.
