Перри счел это приглашением, вошел и закрыл дверь. Чувак оседлал собаку, точно пони, и повел вглубь дома, Перри же остался стоять на коврике у двери, на его галошах таял снег. В доме было градусов тридцать тепла. Из деревянной стереоустановки лилась музыка – “Ванилла Фадж”[38]. Перри не помнил ни проигрыватель, ни гостиную в целом, отчасти потому, что стены в ней были голые и мебель безликая, но главным образом потому, что в прошлый раз его переполняли волнение, тревога, стыд, и он ни на что не обращал внимания. Чувак тогда, в прошлом апреле, представился Биллом, но по его насмешливой интонации Перри заключил, что имя ненастоящее. Рыжеватые усы казались слишком большими для его лица, одна нога на дюйм-два короче другой. По словам Рэнди Тофта, это уберегло его от Вьетнама, но, судя по чуваку, ему и так особо нечем похвастать. Безымянность соответствовала его положению в обществе.
Хлопнула дверь, собака завыла жальче. Вернулся чувак, все так же в расстегнутых джинсах (молнию перекосило из-за разницы в длине ног). Грудь у него была безволосая, почти как у Перри, но пониже пупка виднелась густая растительность. Резко поворачивая голову, он, не останавливая взгляд на Перри, осмотрел комнату, точно искал источник угрозы. И, словно обнаружив ее в проигрывателе, дрожащей рукой потянул от пластинки иглу. Послышался тошнотворный скрежет иглы, царапающей пластинку. Он снова поднял иглу и аккуратно отодвинул вбок. Часто закивал головой, выпрямился и оглядел сделанное.
– Извините за беспокойство… – осторожно начал Перри, сообразив, что чувак чем-то сильно обдолбался.
– Невозможно, невозможно, невозможно, – перебил чувак, не сводя глаз с проигрывателя. – В доме ничего нет, меня наебали, зачем ты пришел?
– Я надеялся купить у вас кое-что.
– Нечего тебе тут делать, мне это не нравится.
– Я это понимаю и прошу прощения.
– Ты не слушаешь меня. Я говорю, мне это не нравится. Понимаешь, что я говорю? Я не про эту штуку, а про штуку, которая за этой штукой, и ту штуку, которая за той штукой, которая за этой штукой. Понимаешь, что я говорю?
– Не волнуйтесь из-за меня, – ответил Перри. – Если вы продадите мне то, что нужно, я заплачу вам полную стоимость и тут же уйду.
Чувак все кивал. Полтора месяца назад, в прошлую встречу за супермаркетом, он тоже был нервный и рассеянный, но гораздо меньше, чем сейчас. Перри решил, что чувак сидит на спидах. Он слышал о таком, но никогда не видел. Уходить не хотелось, потому что за порогом этого дома его поджидал кратер, но инстинкт самосохранения взял верх. Перри повернулся к двери.
– Эй-эй-эй, ты куда? – Чувак преградил ему путь, оперся рукой о дверь. Тыльную сторону его руки покрывали безобразные язвы, от него нестерпимо смердело. – Что ты со мной делаешь? Я такие размеры не потяну.
– Если вы не можете мне помочь…
– Ты решил меня наебать. Вы все меня наебываете. Нет у меня травы, понял? Веселого Рождества, счастливого Нового года… Где деньги?
– Я, пожалуй, пойду.
– Нет-нет-нет-нет-нет-нет. Тебе нравятся таблетки, тебе нравится квалон, у меня еще остался кваквалон.
– Увы, я уже не торгую.
Чувак энергично кивнул.
– Не страшно, мы всё решим. Не уходи никуда, ладно? Стой здесь, не двигайся, я тебе кое-что принесу.
И он босиком, прихрамывая, побрел в заднюю часть дома, где снова завыла собака. Такое рвение, свидетельствующее о перекосе во власти в пользу Перри, отчего-то утишило его страх, и Перри стало интересно, что же такое ему сейчас принесут.
Вернулся чувак, потряхивая стеклянной банкой, как маракасом, в банке из-под арахиса лежало несколько сотен пилюль, и такое изобилие подсказало Перри, что пилюли вряд ли ценные. Скорее всего, амфетамин. Пробовать который его никогда не тянуло.
– Попробуй, – предложил чувак, – их много не бывает.
Крышка глухо стукнула о придверный коврик и откатилась в сторону. Дрожащая рука протянула Перри банку.
– Что у нас тут? – уточнил он.
– Возьми штуки четыре и разжуй, сам увидишь, много их не бывает, ты забудешь о своей травке. Прожуй и подожди минутку, тебя накроет. Первые четыре за мой счет, хули, все-таки Рождество, а сорок отдам за двадцатку, забудешь о своей травке, эта штука просто бомба, бери-бери-бери. Если понравится, а тебе точно понравится, продам тебе бомбу побольше. Бери-бери-бери.
Черный кратер разверзся сразу и спереди, и сзади Перри, а это значило лишь одно: он падает. Перри протянул руку.
