А потом был тот ужин в кафе. Костя до сих пор на себя злился, что настоял на нем. Не нужно было идти на поводу своих желаний и делать такого необдуманного решительного шага. Нужно было еще немножко выждать, дать Свете время привыкнуть к нему. Безусловно, ей было неловко, это читалось по ее нервозным жестам, отрывистым фразам и тому, как часто она поглядывала на часы. Нет, пожалуй, стыдно ему не было, но все же мысленного пинка он себе отвесил за излишнюю торопливость. И при этом, вновь поддавшись порыву, потянулся к ее щеке, желая сколь-нибудь унять ее скованность, чуть погладив нежную кожу. Но результат оказался прямо противоположный. Это еще больше напугало Свету. А тут еще и эта пигалица с ее работы, которая прямой наводкой направилась к их столику, желая получить свеженькую сплетню. Вечер был безнадежно испорчен. И Костя уже не знал, кого благодарить за это: себя или Верочку.
Заметно нервничая, Света все еще попыталась сохранить остатки собственного спокойствия, но было очевидно, что ей это уже не удавалось. И она просто сбежала от него, обронив ему на ходу какие-то слова… Не теряя ни секунды, Костя бросился следом и в последний момент успел рывком притянуть ее к себе из-под колес машины, развернул и прижал что есть силы, укрывая в своих объятиях, боясь, что она снова сбежит от него или с ней может еще что-нибудь случится. Костя все еще помнил, как усиленно билось его сердце в тот момент, когда он едва не потерял ее.
- Почему ты убегаешь? – надломлено спросил он, все еще не отойдя от шока и поглаживая ладонью ее светлые волосы.
- Не нужно, Константин, я очень прошу: не нужно всего этого, - сквозь тихие всхлипывания расслышал он ее слова. - У Вас семья, дети... Не ставьте меня в неловкое положение.
Вот оно в чем дело! Как же он раньше не догадывался-то? Света, милая его Света! Она так боялась разрушить чужую семью, что даже готова была наступить на свои чувства, перебороть их. Часто ли встретишь в наше время эгоистов такого человечка? И все же где-то затаилось понимание, что такое поведение было не просто от природной порядочности этой девушки - ее кто-то очень сильно обидел, возможно даже сыграл на доверии, безбожно подорвав его ко всем окружающим.
И все же, и все же!!! Если наличие жены и троих детей - это единственное препятствие, стоящее между ними...
Костя охватил ладонями ее лицо и поднял его к себе, заставляя Свету посмотреть на него. Он на секунды всмотрелся в зеленые глаза, в которых блестели капельки-слезы, поймал испуганный взгляд. И опустился губами к теплым нежным губам. "Моя", - отчего-то сразу промелькнуло у него в голове. Он крепко обнял одной рукой хрупкое подрагивающее тело, прижимая к себе, словно огораживая от всего мира. Да, теперь он твердо убедился, что это его женщина, и теперь он не позволит ей прятаться за стену своего страха. Его ладонь мягко переместилась с ее скулы на затылок, пальцы зарылись в распущенные волосы. Этот поцелуй не хотелось прерывать. Света всхлипнула пару раз, но, к его вящей радости, даже не пыталась отстраниться, замерев, словно испуганный воробушек, в его руках. А ему будто все планки сносило. Дорвался.
- Глупости, - едва только оторвавшись, проговорил Костя, снова заставляя девушку посмотреть на него, - Наташа - моя сестра, она со своими детьми пока живет у меня. Света...
- Ннн... нне надо, Константин, - девушка забилась в его руках, силясь освободиться.
- Костя. Просто Костя.
- Константин, не нужно.
Этим "Константин" сознательно держала дистанцию между ними, давая понять, что он слишком торопит все, слишком настаивает. Его охватило разочарование. Хотя чего он ожидал? Что Света сразу же уступит ему? Тогда он точно бы разочаровался прежде всего в себе самом за неспособность разбираться в людях. Ведь не эта ли порядочность и скромность так импонировали ему с первой встречи?
Света высвободилась из кольца его рук и отошла на несколько шагов. Испуганная, растерянная, она смотрела на него, а у самой дрожали пальцы.
- Мне нужно иди, - наконец, произнесла она. - До свидания. Не нужно меня провожать, пожалуйста. Ни сегодня, ни в другие дни.
И ушла. В тот вечер она просто ушла, точнее это Костя дал ей уйти, понимая, в каком состоянии она должна была пребывать. Он дал ей время. Одно утро. А вечером он уже ждал ее после работы. Через неделю она сменила категоричное "Нет" на "хорошо, уговорили". А потом время полетело слишком уж незаметно. Они могли часами стоять после работы возле дома и разговаривать, или в редкие дни пройтись в парке, выгуливая неугомонную Тесси. Костя стал осторожнее, боясь разрушить своей напористостью то, что создавалось с огромным трудом. Больше никаких поцелуев, никаких откровенных прикосновений. Он пустил все на подконтрольный самотек.
