- Без всего, - высказал он вслух. И сам поразился, насколько для него двояко прозвучала эта фраза. О, черт, собственные мысли грозили стать сущим испытанием вкупе с опасной близостью желаемого…
Света обернулась и застыла, глядя на него. Он видел, как поменялся ее взгляд, как участилось дыхание. Наверное, ему не удалось скрыть своего желания, и это смутило ее.
- Иди ко мне, - чуть хрипло прошептал.
Света еще мгновения медлила, затем оставила чашку на столе позади себя и, не сводя своего взгляда, медленно пошла. Костя сам преодолел оставшееся расстояние. Он подхватил ее в свои объятия и в голодном поцелуе припал к ее губам. Он прижимал ее к себе с такой силой, будто боялся, что она может передумать или вовсе исчезнуть, обернувшись только несбывшимся сном. Ее податливое тело отвечало на каждое его движение, руки опустились на его плечи, плавным скользящим движением погладили сквозь ткань рубашки, а потом заскользили вверх и обвили шею. Она так исступленно отвечала на его поцелуи, что сдерживать себя становилось труднее. В этой женщине не было открытой яркой сексуальности, бросавшейся в глаза, но она стала невероятно желанной для него. Что-то было в этой ее тихой красоте, в ее задумчивом взгляде. Что-то такое, что не давало ему покоя. И вот сейчас она таяла в его руках от ласк, забыв о своих сомнениях и неуверенности.
Костя с трудом оторвался и, слегка отстранившись, посмотрел в затуманенные глаза Светы. Она смешно наморщила нос в знак несогласия.
- Покажешь свой дом? - спросил он, гладя ее спину и крепко прижимая к себе стройное тело.
Света лишь мягко и смущенно улыбнулась, взяла его за руку и повела в единственную комнату, служившую и спальней, и гостиной. Как и кухня, эта комната тоже не очень подходила ей. Света постаралась привнести сюда некий уют, расположив некоторые свои личные вещи и декор, но все же было заметно, что ей самой здесь не комфортно. Она включила лишь небольшой торшер, стоявший в дальнем углу комнаты, и помещение осветилось слабым светом, не достаточным для обычного времяпровождения, но вполне уместным для этого вечера. Волнуется, догадался Костя. И стесняется. Что ж, его самого так вполне устроит.
Он подошел к ней и снова заключил в свои объятия.
- Тебе говорили, какая ты красивая? - спросил он, рассыпая ее волосы по плечам.
Света смущенно уткнулась носом в его шею и пожала плечами, дескать, не знаю.
- Ты очень красивая, - обхватил ладонями ее лицо и поднял к себе, - очень... и я не могу думать ни о чем, кроме как о тебе.
Снова и снова целовал эти мягкие горячие губы. Сминал их в нетерпеливом требовании. Спустился губами к шее и сантиметр за сантиметром стал покрывать ее кожу дорожкой поцелуев. От него не укрылось, как бешено забилась ее жилка, каким частым стало ее дыхание и как тонкие пальчики легли поверх его головы, легонько поглаживая и зарываясь в его волосы. Его собственные эмоции творили с ним что-то запредельное. Нарочито медлительным движением он повернул Свету спиной к себе и, чуть убрав с ее плеч волосы и не прекращая покрывать поцелуями тонкую шею, осторожно потянул молнию платья вниз. Неторопливо провел ладонью по открывшейся в вырезе светлой коже, и Света тут же отреагировала на его ласку напряжением в теле, она судорожно втянула в себя воздух и отклонила голову назад, прижавшись всем телом к нему и ища в нем поддержку. Костя провел ладонью по ее плечам, освобождая их от ненужной одежды. Он был осторожен, боясь спугнуть лишним движением.
Одежда осталась лежать ненужной кучей где-то неподалеку… Осторожно уложив Свету на мягкое покрывало, Костя с мучительной медленностью изучал ее тело. Он осторожно касался ее, контролируя и не упуская ни одну эмоцию, ни одного взгляда или выдоха. Видел, как ее распаляют его поглаживания и объятия. Одна рука дерзко спустилась к груди, накрыв нежный холмик, а палец начал свою игру. Тихий всхлип, и Света сама потянулась к его губам. Он пил ее слабые стоны и эмоции, которые она не в силах уже была сдерживать. Его ласки стали более настойчивыми и откровенными, и она позволила ему, раскрылась навстречу рукам, выгибалась, тянулась к нетерпеливым губам. Если бы она только понимала, насколько прекрасна и желанна была для него в эти мгновения. Когда он вошел в нее, Света сдавленно застонала и крепче вжалась в его тело, сильнее обняв за шею и ища губами его губы. Она словно искала в нем спасение, отдаваясь ему полностью, без остатка, с таким исступлением, что ему самому едва хватало сил сдерживать себя. Он чувствовал, что ее желание было не меньше его собственного, и это напрочь сносило все планки.
