Прошлой ночью она едва смогла заснуть, в мыслях вертелась лишь одна брошенная в сердцах фраза: "Давай разведемся". Колкая, жгучая, она выедала все изнутри, причиняя невообразимую боль. Но она знала, что и самому Косте было не легче в тот момент. Почувствовала это по его надломленному голосу, по той боли, что так и сочилась из каждого из этих двух слов и застыла в его глазах. Даже сейчас, вспоминая, как он скрылся в ванной, совершенно поникший, словно придавленный тяжестью груза боли и обид, ей становилось невыносимо. Что же она наделала? Обрекла их двоих на такие страдания. Мысль о том, что она может потерять Костю, убивала ее. Она любила его, любила так, что уже и жизни своей представить без него не могла никак. Он стал той самой крепкой опорой, что поддерживала ее в самые трудные периоды жизни, забрал часть ее боли себе, по сути, ничего не требуя взамен. Не сдавался в те моменты, когда она упорно гнала его от себя. А что же она сама? Была чудовищно несправедлива, боясь ввериться новым чувствам, той любви и заботе, которые давал ей Костя.
Ее любимый, родной Костик, он с самого начала верил в их чувства. Именно он построил тот прочный фундамент, который поддерживал их отношения, не давая им развалиться. И именно он наполнил ее жизнь цветными красками, день за днем упорно раскрашивая миллиметр за миллиметром ее некогда в один миг посеревший мир. А Света хранила в памяти их самые драгоценные совместные моменты. Ей казалось, что их не так уж много, но она ошибалась. Каждое мгновение рядом с этим мужчиной было дороже любых других.
Лишь только в его объятиях она сумела почувствовать себя по-настоящему любимой женщиной, той, которую едва ли не боготворят, возносят на самые непостижимые высоты и бережно убаюкивают после пережитых путешествий. И как ни тяжело было себе признаваться, но она стала зависима от этих сильных рук, даривших ей то небывалое доселе чувство тепла и защищенности.
Как же долго она боялась поверить в собственное счастье. Ей казалось, что все это какой-то фарс, насмешка судьбы, и в один прекрасный момент оно снова вдруг оборвется, разбив ее мир вдребезги теперь уже навсегда. Света боялась этой боли разочарования, боялась опустошения и чувства собственной никчемности. Она все еще помнила, как саднило внутри от обиды, как тяжело было держать боль в себе, чтобы не казаться окружающим жалкой. Когда-то она услышала фразу, ставшую на долгие годы почти что заповедью для нее: "никогда не люби больше, чем любят тебя". Потому что любить - это больно. Один раз она уже проходила через это.
Света никогда не чувствовала себя особенной, способной обращать на себя мужское внимание. Еще в школе она поняла, что мальчишки видели в ней кого угодно: друга, у кого можно всегда списать или что-то спросить, либо объект розыгрышей и насмешек, - но никак не девушку, как это было с ее подругами. За ними увивались толпы поклонников, а вокруг нее всегда лишь были беседы о теоремах, интегралах, сделанной домашке по английскому и вечные просьбы "дай списать". Тем приятнее было для нее внимание, которое вдруг стал проявлять парень, учившийся ранее в классе на год старше. Они познакомились на ее выпускном вечере - он пришел к своему другу - обменялись парой слов, а потом совершенно незаметно они сблизились. Чаще стали замечать друг друга в одних компаниях, чуть больше стали общаться. Никита тогда произвел сильное впечатление на нее, совсем еще юную, не привыкшую к подобному вниманию. Да и много ли ей нужно было? Был бы он просто рядом...
Света вспоминала себя прежнюю: наивную глупую дурочку, польстившуюся на первое мужское внимание. Как просто тогда казалось любить. Она слепо любила. А взамен получала лишь маленькие крохи, но ей и этого было достаточно. Как глупо! Глупо жить в самообмане, принимать желаемое за действительное. Для нее так и осталось загадкой, почему Никита все же женился на ней, ведь вокруг него всегда увивались разные красотки. Даже его любовница, ставшая в итоге жертвой их отношений, тоже была очень эффектна - Свете удалось увидеть несколько ее фотографий. Вероятнее всего, так он самоутверждался, ощущая слепое обожание своей наивной жены. Она была маленькой батарейкой для его распускавшегося эго, а когда нашлась замена подороже, он безжалостно променял ее.
Это был слишком жестокий урок, который Света не смогла забыть. Она так и осталась пресной, безынтересной девчонкой, которая ничем не выделялась из толпы и была совершенно не способна вызвать пламя желания у мужчины. И тем неожиданней стало для нее настойчивое внимание Кости. Света боялась такой напористости. Она не верила - больше не верила, - что это все серьезно, и уверяла себя, что вновь принимает желаемое за действительное.
