И эта мысль становилась все навязчивее. Если бы не беременность, не было бы никакой свадьбы, а значит, Костя не оказался бы в ситуации, когда он связан узами брака, словно цепями. Уже успев достаточно узнать его, Света нисколько не сомневалась, что Костя будет с ней до последнего из чувства жалости, боясь уязвить ее и без того раздавленные чувства. А этого Света не могла допустить. Она самой себе напоминала тонущий корабль, так зачем же тянуть на дно вслед за собой и экипаж. Света все больше накручивала себя, и, в конце концов, не выдержав такого напряжения, сорвалась. Ну зачем он ее удерживает возле себя? Зачем она ему нужна такая? Разбитая на осколки, боящаяся довериться, боящаяся, что в любой момент все может снова обернуться трагедией. "Нет больше причины... Наверно, и этот брак больше не нужен". Брошенные жестокие слова даже ее саму остро ранили. Как бы ни страшно было себе в этом признаваться, но она уже не представляла себе, как можно жить без Кости. За относительно небольшое время он стал для нее родным, одним из самых дорогих людей в ее жизни, и потерять его было бы равносильно потере их нерожденного малыша. Света с ясностью осознавала, что в этот раз переживала неудавшуюся беременность намного острее предыдущего раза, потому что она хотела именно этого малыша - именно от этого мужчины. А теперь... кто знает, сможет ли она когда-нибудь снова зачать. Сможет ли стать полноценной женой.
Костя нашел нужные слова, вернее, она почувствовала, что так говорило его сердце. Она ему нужна. Так хотелось в это верить. Так хотелось, чтобы ее любили. Ведь и она уже не была столь равнодушна к нему, и пусть ее любовь только зажглась маленьким огоньком лучины, но с каждым его словом, поступком разгоралась сильнее, согревая своим теплом обожженное холодом льда сердце. Появление Павлика оба ждали с нескрываемым желанием и волнением, ведь этот малыш был их маленьким чудом. Он должен был стать новым этапом их отношений, но вопреки ожиданиям наладить их отношения не получилось. Сын занимал слишком много внимания, постоянно капризничая и часто болея, а Костя из-за расширения сферы деятельности своей компании стал чаще пропадать на работе. Он уходил рано утром, когда измученная бессонными ночами Света крепко спала, и возвращался поздно, но она в это время была занята ребенком. Вера Ивановна и Наташа, не сговариваясь, в один голос твердили, что ей нужно привлекать Костю к помощи с ребенком, чтобы дать себе немного отдыха, но Света жалела устававшего мужа и старалась оградить его от лишних забот. В выходные он посвящал им все свое свободное время, а в будни он и так сильно уставал. Так совершенно незаметно между ними образовывалась огромная пропасть, и лишь маленький Павлик был маленьким мостиком, связывающим их.
Павлик подрос, но между ними, увы, ничего не наладилось. Костя все так же был занят работой, а ей самой трудно было решиться сделать первый шаг. Было страшно снова получить отказ, вновь разочароваться в себе. И чем больше проходило времени, тем боязней становилось. Любила ли она Костю? Да, любила. Да, ее любовь была каплями, которые собирались в единый океан. Как поздно она это стала понимать. Как много всего было упущено. Упущено из-за нелепых глупейший страхов. Из-за нежелания сделать решительный шаг, чтобы стать счастливой.
Многое пришлось переосмыслить за прошедшие два дня. Пожалуй, Света никогда еще не была так откровенна сама с собой. Многие моменты теперь виделись ей в ином свете, за многие из них было стыдно. Вчерашний разговор с Костей всполошил все ее сознание, выкорчевывая все страхи наружу. А сегодня пришло понимание, что каждый момент может быть последним, и можно просто не успеть сказать самое главное любимым, сделать их счастливыми. Сделала ли она счастливым своего мужа настолько, насколько ему самому удалось сделать это по отношению к ней? Скорей всего ответом будет «нет». Света больше не хотела совершать подобных ошибок. Если, конечно, ей удастся выбраться из этого безумия. И если Костя простит ее, даст ей еще один шанс.
Сколько она просидела взаперти, привязанная к жесткому стулу в полнейшей темноте, Света не знала. Казалось, что время совсем остановило свой ход. На улице было совсем темно, и разглядеть что-либо сквозь запыленные окна было трудно. Ей оставалось лишь прислушиваться к звукам, доносившимся с улицы и из-за двери. Но было слишком тихо, словно ее оставили совершенно одну в наглухо забытом пустыре, да и Никиты совсем не было слышно. Интересно, куда он подевался? Оставил ее одну? Уехал?
