– Так тебе себя или жену жалко?
Жену. Но и себя тоже…
– Не знаю.
– Ну, рога… ты первый, что ли? И не последний… пусти слух, что это ты изменницу, своими руками… еще и зауважают!
– Разве?
Энрико пожал плечами. Совет он дал хороший, а вот прислушается ли к нему дан Марк?
– Могу помочь. И завязывай, правда, пить. Жизнь одна, а потом ответ держать придется…
Дан Марк только рукой махнул. Придется… только вот что это за жизнь будет?
– Может, и не худшая. – Читать мысли дан Энрико не умел, но тут и не требовалось напрягаться. Все крупными буквами на лице у человека написано. – Постепенно в себя придешь, дочь замуж выдашь, внуков понянчишь…
– Внуков…
– Еще раз женишься. Что того труда? Года через три уж и можно будет.
Дан Марк только вздохнул.
Звучало-то это отлично! А вот как оно на деле обернется… не угадать.
– Я, наверное, с вами на охоту похожу пока.
Все какое-то дело.
И не нальют, что самое приятное. Дома он сам себе хозяин, хочет – пьет, не хочет – тоже пьет! А здесь… присутствие троих Делука – отличный сдерживающий фактор.
– Буду рад, – отозвался Энрико. – Только я с собой вина не беру, и другим не дам…
Дан Марк кивнул.
И не давайте, не надо… перебьется. Пусть так, пусть худо-бедно… а все равно лучше, чем в замке. В своих покоях, где каждая мелочь напоминает о ней…
Дан Энрико еще немного побеседовал с даном Марком, а когда того разморило у костра и потянуло в сон, подозвал к себе Энрико.
– Метнись в СибЛевран, пусть все уберут, что от его заразы осталось.
Цену эданне Сусанне он знал. Но доказывать что-то бедолаге, который ее действительно любил?
Не стоит. Нет, не стоит…
Вещи убрали, покои проветрили, и постепенно дан Марк начал приходить в себя. А все остальные старались просто не напоминать о его несчастной любви.
Время шло…
– Того, кто будет недостаточно стараться, я сам… своими руками… вы поняли? Пожалеете и не раз!
Зеки-фрай закончил свою прочувствованную речь и махнул рукой.
Гладиаторы принялись расходиться.
К Лоренцо подошел Ромео, за ним привычно трусил его пес.
– Слышал? Нервничает, переживает…
– Чего б не переживать? Говорят, Кемаль-бей человек настроения. Не угадаешь…
Ромео задумчиво кивнул.
– Так-то да… не понравится ему чего – и полетит наш ланиста вперед своего визга.
Энцо пожал плечами. Откровенничать его не тянуло.
– Ты-то как, выкупиться не хочешь?
– Зависит от результатов боев, – ответил Энцо. – Не угадаешь ведь…
– Это верно. Хороший мальчик, хороший… – Псу надоело стоять смирно, и он ткнулся жутковатой мордой, похожей на сундук, в хозяйскую ладонь.
– Не страшно тебе за собаку? – не вытерпел Энцо. Обычно он в душу не лез, но сейчас… настроение было откровенно паршивым.
Что там будет, как там будет…
А перед побегом и вообще…
Это Динч говорит, что все готово, а как там на деле сложится? Кто ж его знает?
Ромео вздохнул и сказал честно:
– Страшно, а то ж. Но я Кано взял со щенка, я его не оставлю.
– Мы над собой не властны.
– Так-то да. И ты этого еще не ощутил. Когда одиночество… когда надежды нет, – Ромео ссутулился, выглядя очень старым и усталым, – мне ведь некуда возвращаться, я хоть и выкупился, но что я еще умею? Только драться. Жениться? Никто не отдаст за меня дочь. Купить рабыню? Я могу, но там-то и хуже будет, она же тоже человек…
Лоренцо кивнул. Он понимал. И потрепал по голове собаку, которую через много лет назовут «кане-корсо».
– То-то и оно, что человек. Она за себя хоть как постоит, а собака? Она в чем виновата?
Лоренцо знал, о чем говорил. Если Ромео погибнет на арене, Кано разделит его судьбу. Будет сражаться… венацио пользовалось большим успехом. Даже если разъярить добродушного пса не удастся, его и так прикончат. Публике такое нравится…
Зеки-фрай в последние несколько дней вообще навез в город живности.
Несколько львов, буйволы, хотел слона или крокодила, но не получилось достать. Зато бойцовских собак было несколько.
Кого ими будут травить?
Энцо не знал, но могут ведь и его? Запросто!
Вот что плохо в жизни гладиатора. Да, у тебя громадные заработки, особенно по местным меркам, ты знаменит, тебя обсуждают на улицах, но…
Ты не знаешь, будешь ли ты жив завтра.
Неопределенность, вот что давит. Хоть и говорят, что все под Богом ходим, но гладиаторы ходят регулярно. И испытывают Его терпение тоже чаще прочих.
А вот когда оно закончится?
Вот вопрос, на который Лоренцо не хотел получить ответ. Но мог, причем самым наглядным образом.
Кемаль-бей на гладиаторов посмотреть не соизволил. Видимо, все, что нужно, он узнал от ланисты. Энцо не расстроился. Не до того было – впереди день боев. Парень тренировался что есть сил, понимая, что все зависит только от него самого.
По городу уже успели расклеить объявления, на улицах работали глашатаи…
Сначала планировалась большая травля, с дротиками.
Потом бои один на один.
Потом заключительный бой – группами по четыре человека, по шесть человек…
Зеки-фрай старался что есть сил. Но… или не так старался, или не туда прикладывал силы, потому что в день боев ланиста куда-то исчез.
Его помощники, конечно, справлялись, но куда исчез Зеки-фрай?
