Его высочество Филиппо откровенно всхлипнул.
– И все это… за ТО?!
– А что тебя так удивляет? Что за подлость надо платить? Что за власть, за корону есть своя цена?
– Ну…
Его высочество сформулировать это просто не мог. Для него-то все было просто!
Власть была всегда. И принцем он был всегда, и королевство у него было достойное, крепкое, сильное, и отец – умный и строгий, который защитит и укроет от любой беды. И гулять можно в темную голову… отец поймет. Поругает, конечно, но поймет, и прикроет, и… и проблемы любые решит, и вообще…
Правда же?
А теперь оказывалось, что нет.
Что на свете существует нечто, неподвластное никому.
– Закон равновесия, Филиппо, – тихо произнес его отец. – Закон равновесия…
– Но почему именно ТАК?! Почему?!
– Потому что наш предок не задумывался ни о чем, когда отдавал приказ бить в спину. Не сражаться, не выйти честно, а вот так. По-подлому ударить – и победить. Одним предательством.
– Но он же людей берег…
– Он мог вовсе не воевать. Понимаешь? Женился бы на сестре Сибеллина… у него была сестра.
– И что с ней стало?
– Умерла. Сейчас это уже не столь важно. Ты ведь никогда не бывал на Черном поле?
– Н-нет…
– Хочешь? Прокатись туда летом. Сейчас ты просто ничего не поймешь, не увидишь…
– А что там будет летом?
– Ничего.
– К-как?
– А вот так. Черная, словно выжженная плешь. И не растет на ней ничего, и тишина, и пустота. Я там бывал… Один раз съездил, больше не хочу.
– Расскажи, отец…
Филиппо Третий помолчал пару минут. А потом махнул рукой. Авось сын что и поймет? Если повезет…
– Пока ты туда едешь – все нормально. Не хорошо, не плохо, именно нормально. Самые обычные деревни, холмы, долины, ты не увидишь ничего нового или неожиданного. А вот когда ты подъезжаешь вплотную… тебя поражает тишина.
Рядом с этим полем тихо. Звери стараются держаться от него подальше, птицы, даже мухи там не пролетают! Да что там! Лес – и тот не шумит. Там нет подлеска, стоят вековые сосны, и шевельнуть их ветвями даже ветер боится. И ты выезжаешь из-под них, и тебе открывается это черное пространство.
Сразу же. И сразу ты попадаешь на само поле.
А вокруг него даже травинки не растет. И иглы на него не падают. И ты идешь по черному пеплу… или праху, что ли… он сыплется у тебя из рук, словно черный песок. И становится жутко. А потом тишину нарушает крик. Один-единственный. Крик гибнущей птицы.
– Отец…
– Ты думаешь – я из ума выжил? Нет. Ты поднимаешь глаза, ты ищешь птицу – и видишь ее… она запуталась в вихре, она рвется к солнцу, она не может никуда улететь и погибает. И кричит. Мне потом долго это снилось. Черное поле, синее небо, черная птица…
– Адриенна СибЛевран…
– Моргана Чернокрылая.
– Моргана?
– Та самая, кем проклят наш род, Филиппо. Та самая, кровь которой в династии Сибеллинов. Высокий Род.
– Я…
– Я потом тебе дам почитать записи. Хоть знать будешь, с чем дело имеешь.
– Почему…
– Почему сейчас? А все просто, раньше ты и о проклятии всерьез не говорил. И не думал. А сейчас вот… получил – понял.
– Понял, – кивнул принц. – Но это все равно несправедливо.
– Так же, как и убивать в спину.
Его высочеству оставалось только скрипнуть зубами. И тихо уточнить:
– Адриенна?
– Да. Кстати, она очень похожа на Моргану.
– И выбора у меня нет…
– Выбор, сынок, это иллюзия. К сожалению. Потому что ты уже выбрал.
– Разве?
– Власть. Корону. Трон.
– Ну…
– Откажись и отправляйся пасти свиней. Скажи, что ты не Эрвлин, что в тебе нет моей крови…
– Так можно?
– Отречение по всей форме. Смена фамилии, смена всего… был и такой случай.
– И?
– Девушка из нашего рода, узнав о поступке своего отца, назвала его в глаза подлецом. Сказала, что отрекается от своей крови и ей не нужна такая власть.
– Она бы ее и так не получила.
– Ее высочество Изабелла ушла из дворца. Сменила имя, сменила род… все сменила.
– И в результате?
– Мой отец приглядывал за ее потомками. Они даже не даны – ньоры. Но их род процветает.
– Ты назовешь мне их имена?
– Нет.
– Отец?
– Не назову, и не рассчитывай. Хотя бы потому, что сам не знаю, – честно сознался Филиппо. – Отец и мне не говорил. Единственный раз, когда он попытался встретиться с кузиной… та умерла. И он понял – это конец. Как только он признает их принадлежность к королевской семье… все. Приговор.
– И он скрыл имя?
– Даже от меня. Сказал, что если я им и помогу, то по доброй воле. Вне зависимости от происхождения. А признавать их или помогать им потому, что они нашего рода… а кто его знает, как будет действовать проклятье?
– Плохо…
– Ты еще не до конца это осознал. А еще… скорее всего, я не увижу следующей зимы.
– ОТЕЦ?!
Филиппо аж шарахнулся, едва со стула не упал.
Как так-то?!
Отец был всегда! Вот вообще всегда! И чтобы его не стало…
Такого – не бывает!
– Не удивляйся. Я разговаривал с лекарями. Не только с придворными, эти за свой чин боятся. С другими тоже.
– Что они сказали?
– Что мне недолго осталось. Якобы у меня какой-то червь в печени… не знаю точнее [21].– Но как же…
– Лекари и сами точнее не знают. С печенью сходятся. И говорят, что у меня в брюхе скапливается вода… якобы ее этот червь извергает.
– И ничего нельзя сделать?
– Можно. Умереть.
– Отец!
