Перекрестки полностью

У каждого из игроков было по сорок фигур, значение которых было скрыто от противника. Цель игры заключалась в том, чтобы захватить флаг противника посредством истребления фигур меньших фигурами выше рангом, избегая при этом гибельного столкновения с бомбами противника, которые неподвижны и обезвредить их можно лишь с помощью самых младших фигур-минеров. В классической стратегии флаг следовало разместить в тылу у своих частей и окружить его бомбами, но Джадсон явно смекнул, в чем слабость этой стратегии: стоит минеру противника добраться невредимым до твоих защитных бомб, и твой флаг обречен, а игра окончена. Наблюдая, как простодушно Джадсон радуется своей новой идее, Перри мог бы прикинуться, будто выдумка брата застала его врасплох, и дать ему выиграть. Вместо этого, предвидя, что Джадсон расставит бомбы где попало, Перри перебросил своих минеров поближе к передовой. Перри одерживал победу за победой, учил Джадсона не отступать от выбранной стратегии, вынуждал совершенствовать мастерство, чтобы если тот победил, так уж по-честному, без обмана: это ли не добрый поступок? Разве Джадсону не будет приятнее, если победа достанется ему в напряженной борьбе? Или его рассуждения продиктованы логикой смышленого эгоиста, который ненавидит проигрывать даже младшему брату?

Бекки в сапогах процокала вниз по лестнице, направляясь на концерт в “Перекрестки”, а Перри обезвредил третью бомбу Джадсона, пожертвовав жалким минеришкой ради капитана, и тут зазвонил телефон. Перри взял трубку в родительской спальне.

– Алло, э-ээ, Перри? – произнес отец напряженным, металлически-искаженным голосом. В трубке слышался уличный шум. – Позови маму.

– Ее нет дома.

– Она ушла к Хефле?

– Нет. Я весь день ее не видел.

– А, ладно, ясно. Как увидишь, скажи ей, чтобы не ждала меня. У меня тут проблема с машиной, я еще в городе. Передай ей, пусть идет без меня. Один из нас обязательно должен пойти на прием.

– Хорошо. А если она…

– Спасибо. Спасибо тебе огромное. Спасибо. Спасибо.

И отец в очевидной спешке повесил трубку. Очевидно было и то, что несколькими часами ранее, когда Перри заметил отца в машине с миссис Котрелл, в глазах его читалась вина.

Перри опустил трубку на рычаг и задумался, как быть. Миссис Котрелл, бесспорно, та еще киска – и не только в скабрезном смысле слова, но и потому что себе на уме. С тех самых пор, как Ларри Котрелл по-идиотски накурился травы, когда сидел с сестренкой, Перри при каждой встрече замечал, что мать Ларри поглядывает на него с пристальным интересом и в глазах ее прыгают чертики. Ларри клялся, что не выдал его, но миссис Котрелл явно догадывалась, кто продал сыну пакетик марихуаны. А теперь Перри случайно, стоя на углу Пирсиг и Мэйпл, обнаружил опасную связь между миссис Котрелл и преподобным отцом. И если преподобный поймает его теперь, когда Перри дал себе зарок и избавился от припасов, это будет жесточайшей насмешкой судьбы.

Проводив глазами отца, умчавшегося прочь по Пирсиг, Перри, гонимый тревогой, отложил покупку прочих подарков и направился прямиком в резиденцию Котреллов побеседовать с Ларри. Если у матери Ларри есть лишь подозрения и она поделится ими с преподобным, Перри от всего отопрется. Его беспокоило, что Ларри слабак. Если он выдал Перри (хоть и клялся, что не выдавал), отпираться будет бессмысленно.