Миссис Котрелл подошла, протянула Клему руку. Ладонь у нее была твердая и прохладная.
– Фрэнсис, не забудь пластинки. Кажется… да, Клем, кажется, я видел у входа в церковь пару лопат. Мы с миссис Котрелл опоздали… ездили в церковь к Тео и… В общем, да, ну и, э-ээ. Маленькая авария.
Отец так нервничал, что Клем понял: он явно им помешал.
– Что-то мне не хочется чистить снег.
– Ты… Вдвоем мы мигом управимся. Да? – Отец выключил верхний свет и повторил: – Не забудь пластинки.
– Если вдвоем мы мигом управимся, – заметил Клем, – то ты и один справишься быстро.
– Клем, ей очень нужно домой.
– А если бы я не зашел?
– Ну пожалуйста, выручи меня. С каких это пор тебе лень напрягаться?
Отец придержал дверь перед миссис Котрелл, та вышла со стопкой пластинок на семьдесят восемь оборотов. Она была такая изящная, соблазнительная, что у Клема появилось дурное предчувствие. И хотя он сам говорил Бекки, что мужчины вроде отца, слабые мужчины, чье тщеславие нужно тешить, склонны изменять женам, его охватил ужас при мысли, что это правда – что его отец, не выдержав сравнения с клевым Риком Эмброузом, принялся за ту, которая ближе ему по возрасту. Разве он сам не видит, что это слабость?
Мело уже не так густо, на парковке курили группками бывшие участники “Перекрестков”. Пока миссис Котрелл чистила стекла своего седана, Клем с отцом разгребали наваленный перед ним сугроб. Потом толкали машину по заледеневшей слякоти – совсем как в былые времена, отец и сын работали вместе, – а миссис Котрелл газовала. Наконец ей удалось выбраться со льда, она чуть проехала вперед и опустила стекло.
Из окна высунулась изящная ручка. И поманила пальцем. Не самый типичный жест в отношениях пастора и прихожанки.
Пальчик поманил еще раз.
– А, секунду. – Отец порысил к машине, склонился к открытому окну. Клем не слышал, что говорила миссис Котрелл, но явно что-то пленительное, потому что отец словно позабыл о Клеме.
Клем выждал с минуту, с отвращением наблюдая их тет-а-тет. Потом взял лопаты и направился обратно в церковь. Он уже видел семейный автомобиль на парковке у главного входа, но только сейчас заметил, что зад у “фьюри” помят, бампера нет, фонарь разбит. Бампер лежал в салоне.
Взвизгнули шины, и отец поспешил за Клемом.
– Вот еще в чем мне завтра понадобится твоя помощь, – сказал он. – Если мы молотком выровняем вмятину, думаю, прикрепим бампер на место.
Клем глазел на помятую машину. Грудь его теснила такая злость, что он с трудом выдавил:
– Почему ты не у Хефле?
– Причина у тебя перед глазами, – ответил отец. – Мы с Фрэнсис, то есть с миссис Котрелл, сильно задержались в городе. Да еще пришлось менять колесо.
Клем кивнул. Шея тоже окостенела от гнева.
– Интересно, что она делала у тебя в кабинете, – произнес он. – Если так спешила домой.
– Ага. Да. Зашла забрать пластинки, которые я… ей дал. – Отец брякнул ключами от машины. – Я бы тебя подвез, но ты, наверное, хочешь послушать концерт?
Зад “фьюри” без бампера походил на лицо без губ.
– Мне вот не показалось, – ответил Клем, – что она так уж торопилась домой.
– Она… в смысле, сейчас? Она… мы с ней обсуждали одно дело, связанное с нашим кружком.
– Да ну?
– Ну да.
– Чушь.
– Что?
В зале раздались аплодисменты.
– Ты врешь.
– Нет, погоди…
– Я-то знаю, кто ты такой. Я за тобой всю жизнь наблюдаю, и меня уже тошнит.
– Это… что бы ты ни имел в виду, это не так.
Клем обернулся к отцу. И рассмеялся, увидев его перепуганное лицо.
– Лжец.
– Уж не знаю, что ты подумал, но…
– Я подумал, что мама у Хефле, а ты тут другую женщину обхаживаешь.
– Но ведь… нет ничего дурного в том, что пастор уделяет внимание прихожанке.
– Господи Иисусе. Ты сам-то себя слышишь?
Из зала донеслось вступление на барабанах, конгах, вновь крики, аплодисменты. Последние курившие на улице потянулись в зал. Как будто музыка хоть раз что-то изменила. Хватит воевать, чувак. Надо положить конец этой войне. Отвращение Клема к хиппарям из “Перекрестков” подстегнуло отвращение к отцу. Клем всегда ненавидел тех, кто обижает слабых, но сейчас понял, до чего порой раздражает чужой страх. Как подбивает на издевку. На жестокость.
Отец снова заговорил – тихим дрожащим голосом.
– Мы с миссис Котрелл отвозили подарки в церковь Тео. Выехали поздновато, а потом…
– Знаешь что? На хер это. Мне плевать, что ты придумаешь. Если тебе приспичило трахнуть другую бабу, так мы в свободной стране. Если это повысит твою самооценку, мне плевать.
Отец смотрел на него с ужасом.
– Все равно я уезжаю, – продолжал Клем. – Я не хотел говорить об этом сегодня, но почему бы и не сказать. Я бросил университет. И написал в призывную комиссию. Я еду служить во Вьетнам.
Он бросил лопаты и направился прочь.
– Клем! – крикнул отец. – Вернись!
Клем вскинул руку, оттопырил средний палец и вошел в церковь. В вестибюле не было никого. Лора Добрински оставила на полу два окурка и горстку пепла. Клем остановился, гадая, где еще искать Бекки, и дверь за его спиной распахнулась.
– Не смей от меня уходить.
Клем взбежал по лестнице. Он еще не проверил приемную и алтарь. На середине коридора отец нагнал его и схватил за плечо.
