Он взял протянутую самокрутку, у материализовавшегося из воздуха Бутмана и, затягиваясь, принялся рассматривать поднадоевший пейзаж лагеря. Колючая проволока, бараки, клуб, где непрерывно конвейером шли на допросы бывшие командиры РККА. Партизанскую молодежь сразу отделили и очень быстро отправили в армию. Кой кого сплавили на восстановление разрушенного хозяйства, а вот кадровыми командирами из партизан и бывших пленных занимался Особый Отдел. Вышек с пулеметами по периметру не было. Только охрана на воротах и патрули с собаками. Бежать находящимся здесь было некуда и незачем.
- И как прошло? - спросил старый приятель.
- Воевать в лесу легче, - признался Воронович. - Это ж ерунда спать на снегу и сырой земле в одной шинели. Бегать по болоту зимой по пояс в холодной воде, ничего не есть по несколько суток. А тут сидишь и не понимаешь, чего собственно от тебя хотят и что может прозвучать не слишком хорошо. Каждое слово надо обдумывать. Да они и сами не знают, ждут указаний сверху. Как там решат, так и будет. Торопиться уже некуда. На кой хрен по восьмому разу, да еще и новенькому одно и тоже талдычить? На оговорках что ли ловят? Так давно все имена и подробности озвучил. И не я один. На любого при желании можно дело сшить. Начиная от самосудных расстрелов и кончая невыполнением приказа. Все они прекрасно знают и без меня. Даже то, что не слишком хотелось бы, чтобы знали. Кто-то просто по дурости, болтает, а кто-то выслуживается.
- А может я? - без улыбки поинтересовался Бутман.
- Ты крайне подозрительный тип, - потянувшись, поведал Воронович. - Почему старшина в офицерском лагере сидит?
- Я лейтенант! - возмутился тот. - Согласно приказу Верховного командования.
- Ага, - позлорадствовал его бывший командир, - за уничтожение железнодорожного моста должны были Героя дать, а кинули маленькую звездочку. Надо посчитать все километры железной дороги, что ты подорвал, приплюсовать всякое разное вроде машин и дотов и по совокупности вручить генерала. У меня все записано кто и что делал. Имена героев и подонков тоже. Сам знаешь, называется этот здоровый гроссбух 'Боевой путь отряда Смерть фашистам'. Только записи сорок пятого и пропали в Варшаве.
- Ха. Кто ж его так называл? Отряд или батальон Ворона - это да. Но если бумаги в Особом отделе, значит, соединились все наши, кто в рейд не пошел с армией! Целы остались!
- Вот именно. Некоторые вещи, про которые меня спрашивали только там и были. Не сейчас, раньше. Сегодня был такой странный ни к чему не обязывающий треп. Впечатление, что посмотреть на меня хотели. Зачем, хрен поймешь. А так... чисто на глаз... Пилипенко наш стучит, скотина вонючая.
- Так ничего удивительного. Всегда подлюга был. И ведь живучий. Сколько народу сгибло, а он воздух портит. Э, командир, не бери в голову. Живы и уже не помрем. А что там про наши души решат, все равно не изменить. Мы с тобой как два ангела с белыми крыльями. С сорок первого вместе. В плену не были, врагов стреляли, взрывали и резали в силу возможности. Ну, есть на нас слегка разной грязи. Я вот до сих пор думаю, что зря тогда этого старосту в Коблевичах расстреляли. Может он и правда, с партизанами связан был, но на войне по-другому нельзя. Всех подозрительных или в распыл, или как беглых военнопленных в первые ряды. Пусть кровью смывают. Как без этого? Так оно и к лучшему, что есть к чему прицепиться. Особисты они любят крючок на человека иметь. Чистые, они все ужасно подозрительные. Ничего не надо, прямо как шпиёны какие затаившиеся. У всех нормальных людей должно быть хоть маленькое, но пятнышко. Вот помяни мое слово, пошлют или на Дальний Восток, или Пруссию чистить. Уж поляком мы ее не отдадим. В охранный полк НКВД или в вертухаи. И ведь не откажешься, по закону мы на службе.
Он помолчал и задумчиво продолжил:
- Если архив наш целый, так глядишь, в историю попадем. Как начнут писать историю партизанского движения, а мы вот они... Полный набор документов.
- Вот не правы вы! - сказал гневный голос у них за спинами. Оба обернулись, но возмущавшийся обращался не к ним. У входа в барак стояло несколько человек и яростно спорили.
- Гниды они, - яростно воскликнул высокий бритый налысо человек в старом офицерском кителе без погон. - Второй фронт, мать их! Не важно, когда и где они высадились. В Италии в 43м или во Франции в 44м. Они нас за людей никогда не считали! Ленд-лиз распространялся на множество стран. И только для нас были такие сволочные условия. Англичанам оружие давали, китайцам и то давали бесплатно, что угодно, а нам шиш! Этим американцам лишь бы мы побольше друг друга убивали. Чтобы кровь лилась рекой, а они смотрели.
- Ты еще фрицев пожалей! - сказал еще один голос. - Жалко ему, что мало убили...