В 45г он лично расстрелял Шуляка. Они были знакомы с 42-го и отряды действовали рядом. Командир в тамошних лесных условиях - это царь и бог, самолично решающий кого казнить, а кого миловать. Шуляк был неподдельно храбр, как бывший командир РККА, попавший в окружение, умел поддерживать дисциплину среди подчиненных. Его люди давали реальный результат, громя немецкие гарнизоны и пуская поезда под откос, а не занимаясь отписками и враньем.
При все этом он не выдержал тяжести бесконтрольной власти. Пил, практически каждую симпатичную женщину в отряде заставлял с собой спать. Когда, не выдержав придирок, два десятка человек захотели перейти к другому командиру их всех перестрелял. Были еще убитые в пьяном виде колхозники, сказавшие нечто поперек. Когда устроил в очередной деревне погром, поскольку тамошние крестьяне не могли дать столько продовольствия, сколько хотел, количество жалоб окончательно перевесило размер терпения. Пригласил к себе, якобы обсудить операцию и разоружив всю команду прислонил к стенке после суда.
Потом была большая разборка с командованием бригады и даже Штабом партизанского движения в Москве. Очень уместным оказалось, что боясь потерять руководящую роль Шуляк прикончил заброшенную в лес группу советских разведчиков. Причем радистку предварительно изнасиловал и потом собственноручно застрелил.
Что-что, а информацию Старовский качал качественно и свидетелей под протокол допрашивал до похорон бывшего героя. Отбросить показания и гибель спецгруппы оказалось невозможно. Так все и спустили на тормозах. Любви к нему от остальных партизанских вожаков не добавилось. За каждым нечто числилось не всегда законное и праведное. На действия Большой земли они б утерлись и стерпели, но от такого же? Чем он выше?
- Ты все равно других языков помимо русского не знаешь, - задыхаясь под наглыми руками. - Так что не нарушай одиннадцатую запись.
- Есть такая? - он даже остановился в удивлении. - Я плохо помню, но вроде десять?
Странно, что вообще хоть в курсе, с его воспитанием.
- Самая важная! Не дурачь женщину - серьезно рискуешь.
- Я тебе никогда не вру!
Просто молчишь о многом, подумала Ирья. Потом говорить стало совсем невозможно. И много позже, пристроившись уютно на плече и осторожно водя пальцем по старому шраму:
- Вань.
- А? - бормочет сквозь дрему.
- Почему я?
- Мне нравятся блондинки по имени Ира.
- А говорил, не врешь!
- Чистая правда.
- Лишь бы отвязаться!
- Ох, - сказал он. - Ну как объяснить то, что сам не понимаешь. Не любят за что-то. Просто любят.
- А почему ты никогда не спрашивал, люблю ли я тебя?
- Боялся услышать отрицательный ответ.
- Теперь спроси!
- Сейчас это будет не честно.
- Я все равно скажу!
- И? - после долго молчания потребовал.
- Да, я люблю тебя.
- Тогда выходи за меня замуж.
- А надо? - спросила она помолчав. - Анкета у меня, ты ж знаешь. Или не знаешь?
- Я хороший опер, Ир. Еще когда про твою подругу спрашивал, поинтересовался.
- Тогда зачем портить карьеру?
- Если б меня волновало очередное звание, обязательно бы прислушался. Все равно моральный облик не соответствует высокому званию офицера МГБ. Ну пусть хоть за дело склоняют.
- В церковь не пойдешь?
- Это перебор. За такое точно уволят из органов. Чем ЗАГС то плох?
- Я подумаю над твоим предложением.
- Только недолго, блондинок в Таллине много.
- Скотина! - задохнувшись от смеха, стукнула кулачком. - Кто ж так уговаривает?
Дым стоял в помещении пивной плотным облаком. От него не помогали открытые двери. Но люди внутри, казалось, не замечали ничего. Пили свое паршивое пиво, лениво перебрасываясь репликами. Между столиков сновал инвалид без ног на низкой тележке, отталкиваясь небольшими палками-рычагами от пола и выписывал виражи между посетителями. Достаточно агрессивно приставал к стоящим с кружками и время от времени ему наливали или оставляли допить. Связываться с ним желающих не находилось. Продавщица всегда защищала калеку, позволяя ему ошиваться здесь. А появись на шум патруль, тоже могли встать на его защиту. На старой гимнастерке от постоянно носил награды - медаль 'За отвагу', ордена Красной звезды и 'Славы'. Так что постоянные посетители о том в курсе и старались не задевать. Мог открыть рот и в голос обложить матюгами, отравив удовольствие.
Новый гость о тонкостях общения в здешней забегаловке был не в курсе, но нервного инвалида обошел стороной, подойдя к столику в углу, среагировав на жест там стоящего. Здешние подставки не имели стульев и специально высокие, как на загнивающем западе. Еще с прежних времен сохранились.
Был пришелец в дорогом импортном пальто, да еще и шляпе. А на ногах модные ботинки. Зима тут не зима, а сплошная слякоть, однако снег все-таки выпадает и ходить в таких не рекомендуется. Не иначе, в основном ездит, а не пешком топает. Обычно в пивной обретались люди рангом пониже, но народ правильный. Без причины не цепляется.
- Иван Иванович? - спросил богато одетый на подвинутую к нему кружку с пивом.
- Все правильно, - подтвердил Воронович.