Чуть не всем в отделе за операцию по обезвреживанию вражеской агентуры прилетели ордена Красного Знамени, лично Кангаспуу повышение в звании, но хоть ранение получил. А Вороновичу шиш. Студилин не простил излишней самостоятельности и неуважения. Смотрелось, конечно, не очень. Остальные по очереди норовили сказать нечто утешительное или выпить, поставив бутылку. Даже Кабалов ощущал неловкость. Еще и поэтому постарались максимально меньше встречаться, загнав на спиртзавод.
- Чхать я хотел на орден, - искренне сказал Иван. - Если б получал за каждого убитого немца или предателя, ходил бы обвешанный с головы до ног и звеня не хуже сигнализации.
- Тогда?
- Ты знаешь, чем занимаюсь?
- Хищениями, - он недоумевал.
- И чем дальше я этим занимаюсь, тем страшнее. Предприятия существуют в каком-то абсурде. Можно сажать любого. Суворов когда-то высказался про интенданта, мол через пару лет каждого вешай - не ошибешься. Ничего не изменилось. И это не шутка! Нигде и никогда не выполняются правила при производстве. Воруют не из алчности, хотя не без этого, а из-за хозяйственной необходимостью, когда взаимные услуги обеспечивают относительную стабильность работы предприятия. Любую мелочь приходится выписывать согласно планам и существующим фондам. Причем на складе есть, грубо говоря двадцать тонн, а три предприятия просят сорок. Кому дать? У кого отношения с начальством лучше. А что это означает? Номенклатурные работники получали на предприятиях и в хозяйствах, расположенных на подконтрольных им территориях, строительные материалы, промтовары и продукты, а в обмен были готовы оказывать покровительство своим подопечным.
Воронович плюнул раздражено.
- Система, блин. Спирт, мясо, рыба, сахар, мануфактура. Откуда она берется, с неба? Значит кто-то не получит. Еще в 45м Постановление СНК СССР запретило предприятиям, учреждениям и организациям проводить банкеты за счет государственных средств. Как делали, так и продолжают.
Только средства на них проводятся по иным статьям расходов. И кто потом ответит? Не начальник. Очередной 'стрелочник'. Все знают, всех устраивает, все молчат. В прошлом году кто-то перепутал и цистерна с бензином пришла на завод, ее не заказывающий. Вернули? Нет, безусловно. Горкому отпускают бесплатно, а тот делает вид, что не понимает откуда берется горючее. Ну и продают, естественно. А ведь кому-то она принадлежит. Везде одно и тоже! Сто кило в качестве взятки наверх, триста растащили. Работникам двадцать и все молчат, довольные.
- Времена меняются, а люди нет. Люди только приспосабливаются, - сказал Эдуард.
Наедине он стал заметно разговорчивее.
- К чему? - с горечью произнес Воронович. - К вечной нехватке всего необходимого? Ты знаешь, что творится в деревнях?
Списывали сырье для производства не только прямо на заводе. Хранили продукты в неприспособленных помещениях, а то и просто под открытым небом. Транспорта не хватает. В результате зерно и картошка гниют. Лучше б раздали работникам, больше пользы. Так нет. Либо пропадет, но никому не достанется, либо украдут. Скорее всего, одно другому нисколько не мешает. И ведь толку сажать никакого. Везде одно и тоже и с ехидцей спрашивают, где нарушена инструкция? Все согласно бумагам. А что вывоз не организован, так на телеге много не увезешь, а грузовиков опять не дали. Потому что бензин не завезли, отвечают на МТС. И вот та пропавшая цистерна как раз идет на эти срочные нужды. Хоть часть спасти. А это прямая уголовщина.
- Мы опоздаем на собрание, - отрезал эстонец. Он явно не хотел обсуждать подобные вещи. Тем более и услышать могут.
И не зря. На днях в республиканской прессе появились статьи и срыве государственных поставок зерна из-за противодействия несознательных элементов и буржуазных вредителей. Очень смахивает на очередную компанию по ускоренной коллективизации. А недовольных в лагерь. Вот и собрание не только для их отдела.
- Идем!
В зале, на первый взгляд, никто б их отсутствия не обнаружил. Согнали весь личный состав, включая секретарш и прочий подсобный люд. Сидячих мест уже не найти, в проходах стоят. На второй, обнаружились бдящие у входа люди, старательно отмечающие каждого пришедшего в списках. Даже требовали показать удостоверение. Видимо, чтоб посторонние не просочились. Такого и на партсобраниях не увидеть. Нечто очень серьезное затевается.
Опа! На сцене присутствует в числе партийных работников все тот же Кедров. Причем не в костюме, а френче партработника. Что значит, не пешком шел. То-то ботиночки не заляпанные. Вот тебе и просьба без сопровождения прийти. Будто не в курсе, что любой шофер обязан стучать и непременно доложит о странном зигзаге. Вот на такой ерунде и палятся разведчики. Кто-то не пожелал лишний квартал-другой ножками прошагать. Козел. Хорошо еще там, лично его, Вороновича, никто не знает. Обычно он по пивным не бродит, разве встречается с кем-то.
- Товарищи офицеры! - рявкнул начальник управления.