- Я так понимаю, записаться на прием сложнее, чем обратиться с просьбой о встрече столь странным образом.
Ну, да. Елена Васильевна являлась его любовницей. А еще она работала прокурором города. И занималось тем, что брала взятки у подследственных и их родственников. И не важно, что за освобождение пойманного за руку на хищении получила 500 рублей, два куска сала и палку колбасы. Преступление есть преступление и наверняка при правильной проверке будет выявлена куча нарушений. Один факт уже имелся. При зарплате 950 рублей в месяц на днях отправила перевод в три с половиной тысячи матери. Когда Иван объяснил ей конкретные сроки отсидки и попросил взамен закрытия глаз на случившееся о маленьком одолжении, Елена Васильевна не колебалась ни минуты. Оба они прекрасно знали, с таким покровителем и при стандартном нежелании юридического ведомства выносить сор из избы, до тюрьмы дело не дойдет. Возможно все закончится выговором по партийной линии. Но кому нужны неприятности с вероятным переводом с понижением на другую работу? Даже второй секретарь ЦКЭ не всегда сумеет прикрыть полностью. Ему тоже светиться в подобном случае не хочется. А так... Нашел капитан способ попросить об услуге.
- Гадость, - сказал, отхлебнув Кедров. - Разбавляет она, что ли? Вот и занялись бы.
- Вы правы, - не обращая внимания на предыдущие слова, обычная попытка указать на место, согласился Воронович. - Меня не тянет оставлять явные следы в вашем секретариате. И проблема, отнюдь, не в вашей знакомой.
- О чем тогда речь? - не особо поверил собеседник.
- В МГБ и прокуратуру поступили сигналы о крупных хищениях на спиртовом заводе.
- Это не новость. Меры приняты.
Он курировал пищевую промышленность и не мог не быть в курсе, чем занимались последние три месяца проверяющие. После той истории с уничтожением двух групп Вороновича, за все хорошее, включая отсутствие субординации, отправили в качестве вечного дежурного писать бумажки и затем в помощь созданной сводной группе. Там стрелять не требовалось, зато приходилось разбираться в финансовой документации. Не то чтоб никогда не занимался хозяйством. Не один год контролировал снабжение собственного отряда с упором на количество имеющегося у крестьян. Лишнее брать - вместо дружелюбного приема примутся немцам сообщать. Зачем мужикам грабители. Потому всегда приходилось держать в голове размер запасов, имеющихся и даже урожай в районе. Далеко не все мечтали делиться и это тоже учитывалось в планах.
Но здесь делопроизводство гораздо запутаннее, причем из-за бюрократии и сознательно тоже. Инструкции за разные годы, приказы из главка и министерства частенько противоречили друг другу. А где нет, там находились веские причины для нарушений. Например, в 43г. разрешили продажу водки в порядке стимулирования работ на спиртозаводах в размере от 500 до 2000 литров в месяц. Однако на строгость соблюдения этих лимитов закрывали глаза: регулярный перерасход, спирт вместо продажи отпускался бесплатно. Если чисто по закону - хищение. Все дело в том, что алкоголь стал вторыми деньгами. Без бутылки ничего не двигалось.
Но хуже всего, в общей системе участвовали и ответственные работники. Ко всем праздникам они получали вне любых лимитов и правил определенное количество спирта. Привозили бидонами в ЦК и переливали для банкета в бутылки, разбавляя водой. Ежемесячно тоже шли поставки. Норма выдачи колебалась в зависимости от занимаемого положения Первый
секретарь райкома ВКП(б) и председатель райисполкома получали от 3 до 5 литров, секретари райкома партии и заместители председателя
райисполкома по 2-3 литра и зав. отделами по 1-2 литра.
Немного? А если в этом участвовали десятки человек и продолжалось годами? Откуда возьмется дополнительная продукция? И тут начиналась наиболее серьезная часть, подпадающая под статьи уголовного кодекса. Создавались неучтенные излишки. Для этого занижалась крахмальность сырья, завышалась влажность и сорность. Принималось в переработку сырье от частных лиц. Огромное количество картофеля и зерна списывалось на потери и гниение.
Частично так и было, поскольку хранилось сырье не по правилам, но на практике все было сложнее. Немало творилось и прямых махинаций, когда путем подделки документов создавались огромные излишки. Написать увеличенную сорность или влажность зерна. В результате по бумагам от 10 до 20% продукта исчезало. Фактически резервы продукции переправлялись на водочные заводы, откуда через базы и магазины спирт распродавался, а деньги присваивались.
После месяца трудов голова гудела, но благодаря парочке настоящих профессионалов, работающих с ним рядом и объясняющих непонятное, со временем разобрался в схемах. Ничуть не удивили признания ответственных работников, о том, что такое происходит повсеместно в СССР. Тем более и итог тоже оказался вполне предсказуемый. Руководителям региональных партийных и советских организаций доклады о происходящем были хуже горькой редьки. Они сами получали бесплатно или по госцене сверх любых нормативов и заинтересованы в сохранении такой практики и в дальнейшем.