– Мы нашли Шайдо, которых преследовали, – уклончиво отозвался Илайас; обе его руки лежали на передней луке седла. Даже на Илайасе, знаменитом Длинном Клыке, который жил и бегал с волками, отразилось напряжение – слишком велики были пройденное расстояние и недосып. Его лицо осунулось от усталости, подчеркнутой золотым сиянием его глаз под широкополой шляпой. Седина поблескивала в густой бороде и длинных, по пояс, волосах, которые он перевязывал сзади кожаным шнурком; и в первый раз за все то время, что Перрин знал его, Илайас показался ему старым. – Они разбили лагерь вокруг захваченного ими довольно большого городка в горах, милях в сорока отсюда. Они почти не выставили часовых вблизи лагеря, а те, что стоят дальше, следят скорее за тем, чтобы пленники не сбежали, нежели глядят по сторонам, так что нам удалось подобраться довольно близко и все как следует рассмотреть. Но, Перрин, их больше, чем мы предполагали. Девы говорят, там по меньшей мере девять или десять септов. Считая гай’шайн – или кем бы ни были люди в белом, – в их лагере народу не меньше, чем в Майене или в Эбу Дар. Не знаю, сколько у них копейщиков, но, судя по тому, что я видел, десять тысяч наберется по самым приблизительным прикидкам.
От отчаяния у Перрина начало сводить живот. Во рту у него так пересохло, что он не сумел бы заговорить, даже если бы Фэйли неким чудесным образом появилась перед ним. Десять тысяч
Сделав над собой усилие, Перрин загнал вздымающееся в нем отчаяние обратно в глубину груди и сжимал там до тех пор, пока от него не остались лишь извивающиеся раскаленные нити, на которых он мог подогревать свой гнев. В молоте не должно быть места для отчаяния. Десять септов или весь клан Шайдо, но у них была Фэйли, и он должен найти какой-то выход.
– Какая разница, сколько их там? – произнес Айрам. – Когда троллоки пришли в Двуречье, их были тысячи, даже десятки тысяч, но мы все равно перебили всех. Вряд ли Шайдо окажутся хуже.
Перрин моргнул: он не ожидал обнаружить бывшего Лудильщика прямо у себя за спиной, не говоря уже о Берелейн, и Галленне, и Айз Седай. Торопясь добраться до Илайаса, он совсем перестал обращать внимание на что-либо еще. Люди Арганды, смутно различимые среди деревьев, все еще держались колоннами, как они выстроились против Масимы, но телохранители Берелейн образовали вокруг Илайаса широкое кольцо, встав лицами наружу. Хранительницы Мудрости держались вне оцепления, слушая Элиенду с сосредоточенными лицами. Она говорила приглушенным голосом, время от времени качая головой. Было ясно, что она тоже не питает радужных надежд. Похоже, Перрин в спешке потерял свою корзинку или отбросил в сторону, поскольку сейчас она снова свисала с седла Берелейн. На ее лице было написано… могло ли это быть сочувствием? Чтоб ему сгореть, он слишком устал, чтобы думать ясно. Однако он обязан думать ясно, и сейчас более, чем когда-либо. Следующая его ошибка могла стать роковой – для Фэйли.
– Насколько я слышал, Лудильщик, – спокойно отвечал Илайас, – когда троллоки пришли к вам в Двуречье, вы ухитрились каким-то образом зажать их в клещи. Может, ты придумал, каким образом мы сможем зажать в клещи Шайдо?
Айрам, не отвечая, только бросил на того свирепый взгляд. Илайас знал его еще до того, как Лудильщик взялся за меч, а Айрам не любил напоминаний о тех временах, хотя по-прежнему и носил яркие одежды.
– Десять там септов или пятьдесят, – прорычал Арганда, – мы должны найти способ освободить королеву. Остальных тоже, разумеется. Остальных тоже. – Его обветренное лицо искажала гневная гримаса, однако пахло от него отчаянием: лиса, готовая отгрызть собственную лапу, чтобы выбраться из капкана. – Они… они примут выкуп? – Осмотревшись вокруг, гэалданец увидел Марлин, приближающуюся к ним в кольце крылатых гвардейцев. Несмотря на снег, она умудрялась сохранять ровный шаг, по крайней мере шла не спотыкаясь. Остальных Хранительниц Мудрости нигде не было видно, даже Элиенды. – Примут ли эти Шайдо выкуп… о Хранительница Мудрости?
