Пока Крылатая гвардия растягивала свое защитное кольцо среди высоких деревьев вокруг площадки для Перемещения, Берелейн подвела своего гнедого вплотную к Ходоку и пустила его шагом рядом с Перрином, пытаясь вовлечь того в разговор и соблазнить остатками куропатки. От нее пахло сомнением, неуверенностью в правильности его решения. Возможно, она надеялась убедить его попытаться все же договориться о выкупе. Перрин не придерживал Ходока, не желая слушать собеседницу. Сделать подобную попытку значило поставить все на кон. Он не мог рисковать, когда ставкой была Фэйли. Методичность, как при работе в кузнице, – таков был его путь. О Свет, как же он устал! Перрин плотнее стянул вокруг себя гнев, набираясь его огня, чтобы поддержать силы.
Галленне и Арганда прибыли вскоре после Берелейн, за ними следовала двойная колонна вооруженных копьями гэалданских конников в блестящих кирасах и конических шлемах; они тут же смешались с оцеплением майенцев, рассредоточившись среди деревьев. С ноткой раздражения, примешавшейся к ее запаху, Берелейн оставила Перрина и направилась к Галленне. Они съехались почти вплотную, одноглазый воин склонил голову, приготовившись слушать распоряжения своей госпожи. Она говорила, понизив голос, но Перрин знал, о чем у них идет речь, по крайней мере приблизительно. То один, то другая постоянно посматривали в его сторону, глядя, как он заставляет Ходока вышагивать взад и вперед, туда и обратно. Арганда остановил своего чалого и стоял, глядя между деревьями на юг, в направлении лагеря; он был недвижим, как изваяние, однако излучал нетерпение, как огонь излучает жар. Просто солдат с картинки: плюмаж, меч и серебристые доспехи, а лицо жесткое как камень; но его запах говорил, что он находится на грани паники. Перрину стало любопытно, как пахнет он сам. Собственный запах уловить невозможно, если только не находишься в закрытом помещении. Но вряд ли от него пахнет паникой – скорее страхом и гневом. Все будет в порядке, как только он вернет Фэйли. Тогда все будет в порядке. Взад и вперед, туда и обратно.
В конце концов появился Айрам, он вел за собой зевающего Джура Грейди, сидевшего верхом на темно-гнедом мерине, таком темном, что тот из-за белой полоски, идущей вдоль морды, казался черным. Даннил с дюжиной двуреченцев, оставивших на время копья и алебарды ради своих длинных луков, ехали позади, но не вплотную. Грейди, плотный, кряжистый, с обветренным лицом, на котором уже начали появляться морщины, хотя он был еще в расцвете сил, походил скорее на сонного фермера, несмотря на меч с длинной рукоятью на поясе и черную куртку с серебряной заколкой в виде меча на высоком воротнике. Однако Грейди навсегда оставил ферму, и Даннил с остальными старались держаться поодаль от него. Они держались поодаль и от Перрина – оставшись позади него, глядя в землю; но время от времени он ловил их быстрые смущенные взгляды, направленные то на него, то на Берелейн. Это не имеет значения. Все будет в порядке.
Айрам хотел было подвести Грейди к Перрину, но Аша’ман и так знал, зачем его вызвали. Глубоко вздохнув, он слез с лошади и присел на корточки рядом с Илайасом. В пятне солнечного света они принялись пальцами рисовать на снегу карту и толковать о расстоянии и направлении; Илайас в деталях описал место, куда они хотели попасть, – поляну на склоне горы, обращенную почти строго на юг; над ней возвышается скалистый гребень с тремя ущельями. Аша’ману хватило бы точно указанных расстояния и направления, но чем более детальной будет картина в его мозгу, тем ближе к намеченной точке он сможет Переместиться.
– Тут, парень, можно запросто ошибиться. – Глаза Илайаса, казалось, зажглись от напряжения. Никто, кроме него, никогда не позволял себе поучать Аша’мана. – В этом краю полно горных хребтов, и главный лагерь находится примерно в миле по ту сторону кряжа, о котором я толкую. Там еще будут часовые, их немного, и эти дозоры каждую ночь разбивают лагерь в разных местах. Они могут оказаться милях в двух или даже меньше с противоположной стороны. Стоит тебе ошибиться – и нас тут же заметят, как пить дать.
Грейди встретил его взгляд не моргнув. Затем кивнул и провел короткими, будто обрубленными, пальцами по волосам, глубоко вбирая в грудь воздух. Он выглядел не менее усталым, чем Илайас. Усталость пронизывала его до костей, и таким же измотанным чувствовал себя Перрин. Ставить врата и держать их открытыми, пока через них проходят тысячи людей и лошадей, было изнурительной работой.
– Ты достаточно отдохнул? – спросил его Перрин. Уставшие люди совершают ошибки, а ошибка в работе с Единой Силой может оказаться смертельной. – Может, лучше послать за Неалдом?
Грейди посмотрел на него затуманенным взглядом, потом покачал головой:
– Фагер отдохнул не больше моего. Даже меньше, пожалуй. Я буду малость посильнее его. Лучше, если это сделаю я.
