Монаэлле не стала ждать Цигэн, айилка скользнула в комнату, как только плетение исчезло; ее многочисленные браслеты из золота и резной поделочной кости загремели, когда она скинула свою шаль с плеч на локти, войдя в относительно теплое помещение. Илэйн не знала, сколько лет Монаэлле – Хранительницы Мудрости не так тщательно скрывали свой возраст, как Айз Седай, но тем не менее о нем они не распространялись, – однако по виду она была средних лет. Ее длинные, по пояс, золотистые волосы отблескивали рыжиной, но в них не было и намека на седину. Слишком низкорослая для айилки, ниже Илэйн, с мягким добрым лицом, она вряд ли была настолько могущественна в Силе, чтобы быть принятой в Белую Башню, но не могущество ценилось среди Хранительниц Мудрости; так что она занимала очень высокое положение. Для Илэйн и Авиенды важнее было то, что она была повивальной бабкой при их перерождении в первых сестер. Илэйн присела перед ней в реверансе, игнорируя неодобрительное фырканье Дайлин, а Авиенда низко поклонилась, сложив руки на животе. Не считая ее долга перед своей восприемницей, согласно обычаям Айил, она, в конце концов, была всего лишь ученицей у Хранительниц Мудрости.
– Полагаю, ваша необходимость в уединении отпала, поскольку вы убрали охранное плетение, – произнесла Монаэлле, – и настало время, когда я должна проверить твое состояние, Илэйн Траканд. Это необходимо делать дважды в месяц до окончания твоего срока.
Почему она так хмурится, глядя на Авиенду? О Свет, конечно же, ее бархат!
– А я пришла посмотреть, что она будет делать, – сказала Сумеко, входя в комнату вслед за Хранительницей Мудрости.
Сумеко была внушительной, крепкой женщиной с уверенным взглядом, в хорошо скроенном желтом шерстяном платье с красным поясом; в ее прямых черных волосах поблескивали серебряные гребни, а на высоком воротнике – серебряная круглая брошь, отделанная красной эмалью. Она могла бы сойти за знатную даму или преуспевающую купчиху. Когда-то она была робкой, по крайней мере в окружении Айз Седай, но это время прошло. Ее больше не смущали ни Айз Седай, ни солдаты гвардии королевы.
– Ты можешь идти, – сказала она, обращаясь к Цигэн. – Это тебя не касается. – Ее не смущали и благородные, если уж на то пошло. – Вы также можете оставить нас, леди Дайлин, и вы, леди Бергитте.
Она окинула Авиенду изучающим взглядом, словно раздумывая, не добавить ли и ее в этот список.
– Авиенда может остаться, – сказала Монаэлле. – Она пропустила очень много уроков, но все равно должна будет научиться этому рано или поздно.
Сумеко кивнула, соглашаясь на Авиенду, но бросила холодный нетерпеливый взгляд на Дайлин и Бергитте.
– Нам с леди Дайлин надо поговорить, – произнесла Бергитте, засовывая сложенную карту обратно во внутренний карман своей красной куртки и направляясь к двери. – Я сообщу тебе вечером, что мы надумали, Илэйн.
Дайлин негодующе взглянула на нее, почти так же негодующе, как смотрела на Сумеко, но поставила свою чашу на один из подносов. Она попрощалась с Илэйн и приготовилась уходить, с видимым нетерпением поглядывая на Бергитте, которая, наклонившись к Монаэлле, долго что-то шептала ей на ухо. Та ответила коротко, но так же тихо. О чем они там шепчутся? Не иначе как о козьем молоке.
Когда дверь за Цигэн и двумя другими женщинами закрылась, Илэйн предложила снова послать за вином, поскольку то, что оставалось в кувшинах, уже остыло, но обе ее гостьи отклонили предложение. Сумеко – отрывисто, а Монаэлле – вежливо, но явно думая о другом. Хранительница Мудрости изучала Авиенду так пристально, что та начала краснеть и смотреть в сторону, теребя свои юбки.
– Не нужно ругать Авиенду за ее наряд, Монаэлле, – сказала Илэйн. – Я попросила ее так одеться, и она поступила так из уважения ко мне.
Монаэлле, поджав губы, немного подумала, прежде чем ответить.
– Первые сестры должны оказывать друг другу знаки уважения, – произнесла она наконец. – Ты знаешь свой долг перед своим народом, Авиенда. До сих пор ты хорошо справлялась с этой непростой задачей. Ты должна учиться жить одновременно в двух мирах, так что тебе стоит научиться и тому, чтобы чувствовать себя удобно в этой одежде. – Авиенда было расслабилась, но Монаэлле продолжила: – Но не слишком увлекайся. С этого дня ты будешь проводить каждые третьи сутки в наших палатках. Можешь вернуться вместе со мной завтра. Тебе предстоит еще очень многому научиться, прежде чем ты сможешь стать Хранительницей Мудрости, и это также твой долг, не меньший, чем служить связующей нитью.
