– Не больше, чем твое дыхание. – Монаэлле позволила плетениям исчезнуть, довольно улыбаясь. – У тебя двое. Еще слишком рано, чтобы можно было сказать, мальчики это или девочки, но они здоровы, так же как и ты.
Двое! Илэйн обменялась с Авиендой радостной улыбкой. Она почти что чувствовала восторг своей сестры. У нее будут двойняшки. Дети Ранда. Она надеялась, что это будут мальчик и девочка или два мальчика. Две девочки значительно осложнили бы вопрос о престолонаследии. Еще никто не получал Розовый венец в такой ситуации.
Сумеко многозначительно хмыкнула, показывая на Илэйн, и Монаэлле кивнула.
– Делай в точности так же, как я, и ты сама все увидишь. – Глядя, как Сумеко обнимает Источник и формирует плетения, она снова кивнула, и круглолицая женщина позволила им погрузиться в Илэйн, слегка охнув, словно сама ощутила возобновившееся гудение. – Тебе не придется беспокоиться об обычных недомоганиях беременных, – продолжала Монаэлле, – но ты можешь обнаружить, что иногда тебе трудно направлять. Пряди могут ускользать от тебя, словно смазанные жиром, или таять как дым, так что тебе придется делать все новые и новые попытки, чтобы создать простейшее плетение или удержать его. В ходе беременности это может развиваться; возможно, ты даже совсем не сумеешь направлять Силу, пока трудишься над тем, чтобы дать жизнь своим детям, но все придет в норму после того, как они родятся. У тебя также вскоре появятся перепады в настроении, если это уже не началось; в одну минуту ты будешь плакать, а в следующую раздражаться. Для отца твоего ребенка самым мудрым будет ходить на цыпочках и держаться от тебя подальше, насколько это возможно.
– Я слышала, что она уже собиралась оторвать ему голову этим утром, – пробормотала Сумеко. Отпуская плетение, она выпрямилась и поправила красный пояс на талии. – Это замечательно, Монаэлле. Я никогда не думала, что существует плетение, которое можно использовать только на беременных.
Губы Илэйн сжались, но она сказала лишь:
– И все это ты можешь сказать благодаря такому плетению, Монаэлле?
Пусть лучше люди думают, что ее дети от Дойлина Меллара. Дети Ранда ал’Тора станут мишенью, за ними будут охотиться из страха, ненависти или из желания власти, но никто не станет обращать особенного внимания на детей Меллара, возможно, даже он сам. Да, так будет лучше всего.
Монаэлле откинула голову, рассмеявшись так, что ей пришлось вытереть уголки глаз своей шалью.
– Я могу все это сказать благодаря тому, что сама выносила семерых детей и имела трех мужей, Илэйн Траканд. Способность направлять Силу защищает тебя от недомоганий беременности, но за это приходится платить по-другому. Давай, Авиенда, ты тоже должна попробовать. Только осторожно. В точности так же, как я.
Авиенда с пылом обняла Источник, но, прежде чем начать сплетать пряди, она отпустила саидар и повернула голову, чтобы взглянуть на темную панель стены. На запад. То же самое сделали и Илэйн, и Монаэлле, и Сумеко. Маяк, горевший так долго, вдруг просто исчез. Только что он был там, яростный факел саидар, и вот уже исчез, словно никогда и не существовал.
Массивная грудь Сумеко приподнялась от глубокого вздоха.
– Думаю, сегодня произошло что-то невероятно чудесное или ужасное, – тихо промолвила она. – Боюсь узнать, что именно.
– Чудесное, – сказала Илэйн.
Все уже свершилось, что бы
Монаэлле испытующе посмотрела на девушку. Зная об их связи, она могла угадать остальное, но лишь задумчиво потрогала одну из своих цепочек. В любом случае Хранительница Мудрости скоро вытрясет это из Авиенды.
Стук в дверь заставил всех вздрогнуть. Всех, за исключением Монаэлле. Делая вид, что не заметила, как дернулись остальные, она излишне сосредоточенно принялась поправлять свою шаль, что сделало контраст еще сильнее. Сумеко закашлялась, пытаясь скрыть свое замешательство.
– Войдите, – громко сказала Илэйн.
Чтобы ее было слышно за этой дверью, приходилось чуть ли не кричать, даже без охранного плетения.
Касейлле просунула голову в комнату, держа шляпу с плюмажем в руке, затем вошла и осторожно закрыла за собой дверь. Белые кружева на ее воротнике и манжетах были свежими, кружева и львы на ленте сверкали, а кираса сияла так, словно ее только что отполировали, но было понятно, что она вернулась к своим обязанностям, едва-едва приведя себя в порядок после двухдневной поездки.
– Простите, что прерываю вас, миледи, но мне показалось, что вы должны немедленно узнать об этом. Морской народ в бешенстве – те, что остались здесь. Похоже, что пропала одна из их учениц.
– Что еще? – спросила Илэйн.
Пропавшей ученицы было бы более чем достаточно, но что-то в лице Касейлле говорило ей, что это еще не все.
– Гвардеец Азери упомянула, что видела Мерилилль Седай, покидающую дворец три часа назад, – неохотно сказала Касейлле. – С ней была женщина в плаще с капюшоном. Они взяли лошадей и вели с собой навьюченного мула. Юрит сказала, что руки второй женщины были покрыты татуировкой. Миледи, ни у кого не было оснований следить за…
