Вначале у него и мысли не было о том, чтобы считать дни. В тот первый день он казался себе холодным и оцепеневшим, но сосредоточенным; однако, оглядываясь назад, он понимал, что на деле был переполнен безграничной яростью и всепожирающим стремлением найти Шайдо как можно быстрее. Среди Айил, укравших Фэйли, были люди и из других кланов, однако по всем признакам в основном это были Шайдо, и он сам к этому склонялся. Стремление вырвать Фэйли из их рук прежде, чем они причинят ей вред, сжимало его глотку с такой силой, что он чуть ли не задыхался. Разумеется, он вызволит и других женщин, захваченных в плен вместе с ней, однако иногда ему приходилось заново напоминать себе их имена, чтобы убедиться, что он еще не окончательно забыл о них. Аллиандре Марита Кигарин, королева Гэалдана и его вассал. Ему до сих пор казалось совершенной нелепицей, что кто-то приносит ему вассальные клятвы, а тем более королева – ведь он же простой кузнец! Был когда-то кузнецом – но он имел обязательства перед Аллиандре и должен вызволить ее из опасности. Байн из септа Черная Скала, из Шаарад Айил, и Чиад из септа Каменная Река, из Гошиен Айил, – две Девы Копья, последовавшие за Фэйли в Гэалдан и Амадицию. Они вместе с ним сражались с троллоками в Двуречье, когда Перрину нужна была каждая рука, способная держать оружие, и этим заслужили право ожидать от него помощи. Аррела Шиего и Ласиль Алдорвин, две глупенькие девушки, которые считали, что могут научиться быть Айил или хотя бы стать на них похожими. Они принесли клятву верности Фэйли, так же как и Майгдин Дорлайн, беженка без гроша за душой, которую Фэйли взяла под свое крыло как одну из своих служанок. Он не мог покинуть в беде людей Фэйли. Фэйли ни Башир т’Айбара.
Все эти имена опять возвращали Перрина к ней, к его жене, дыханию его жизни. С протяжным стоном он сжал ремень так крепко, что узелки, причиняя боль, впечатались в его ладонь, загрубевшую от долгого махания молотом в кузнице. О Свет, двадцать два дня!
Работа с железом научила его, что спешка портит металл, но вначале он не мог не спешить. Он Переместился к югу, где были найдены последние следы Шайдо, через переходные врата, сотворенные Грейди и Неалдом, двумя Аша’манами; потом снова рванул на юг, в том направлении, куда вели эти следы, как только Аша’маны смогли открыть новые врата. Они попросили дать им отдых после того, как сотворили первые и держали их открытыми, ожидая, пока все пройдут; а Перрин скрипел зубами все это время, его снедала жажда освободить Фэйли любой ценой. Но в последующие дни его боль лишь усилилась, когда разведчики, расходившиеся все дальше и дальше по ненаселенным диким землям, не могли найти ни малейшего признака того, что кто-либо проходил здесь до них; и наконец он понял, что должен вернуться к началу, растратив еще больше дней на обшаривание тех земель, через которые Аша’маны перенесли его одним махом, в поисках каких-либо указаний на то, где именно Шайдо свернули в сторону.
Он должен был догадаться, что они свернут. Идя на юг, они приближались к более теплым землям, где не было снега, столь непривычного для Айил, однако вместе с тем они приближались и к шончан в Эбу Дар. Он знал о шончан и должен был ожидать, что Шайдо будут более благоразумны! Они пришли сюда грабить, а не сражаться с шончан и дамани. Дни за днями он медленно продвигался по стране, с разведчиками, веером разошедшимися впереди; дни за днями падающий снег слепил глаза даже айильцам и принуждал их к томительным остановкам, пока наконец Джондин Барран не обнаружил ободранное повозкой дерево, а Илайас не выкопал из-под снега обломок древка айильского копья. И Перрин наконец повернул на восток, самое большее в двух днях пути к югу от того места, куда он Переместился в первый раз. Ему хотелось выть, когда он понял это, однако он взял себя в руки. Сейчас нельзя позволять себе расслабляться даже на дюйм, ведь судьба Фэйли зависит от него. Именно тогда он начал управлять своим гневом, начал ковать его.
Похитители уже получили большое преимущество благодаря тому, что Перрин поспешил, но с тех пор он стал так же осторожен, как если бы работал в кузнице. Его гнев затвердевал и принимал форму, нужную для его цели. После того как Перрин снова напал на след Шайдо, он не позволял себе Перемещаться за один прыжок дальше, чем разведчики смогут пройти от восхода до заката, и его предосторожности оказались не излишними, поскольку Шайдо несколько раз неожиданно меняли направление, двигаясь зигзагами, словно сами не могли определиться, куда им идти. Или, возможно, они сворачивали, чтобы соединиться с другими, такими же как они. Он мог ориентироваться лишь на старые следы, старые стоянки, погребенные под снегом, однако все разведчики были согласны, что количество Шайдо сильно увеличилось. Их там должно было быть в общей сложности два или три септа, а может быть, и больше – дичь, грозившая стать опасной для охотника. Однако, несмотря ни на что, Перрин медленно, но верно нагонял их. Это было единственным, что имело значение.
