Продевая рукоять топора в петлю на своем поясе, он заметил, как тень около соседней повозки вытянулась, отделилась от земли и обернулась человеком, закутанным в плащ, казавшийся в темноте черным. Перрин не был удивлен; расположенные рядом коновязи наполняли воздух запахами нескольких тысяч животных – верховых, заводных и упряжных; это не считая сладковатой вони свежего конского навоза. Однако, несмотря на это, он еще при пробуждении уловил запах человека. Человеческий запах всегда можно отличить. Кроме того, когда Перрин просыпался, Айрам всегда ожидал его поблизости. Серп убывающей луны, висящий низко на небосклоне, давал все же достаточно света, чтобы он мог различить лицо молодого мужчины, хотя и не очень ясно, и медную головку рукояти меча, косо торчащую за его плечом. Когда-то Айрам был Лудильщиком, но Перрину казалось, что он вряд ли снова им станет, хотя тот и продолжал носить яркую полосатую куртку, какие носят его соплеменники. На лице Айрама теперь поселилась хмурая сосредоточенность, которую не могли скрыть тени от лунного света. Он стоял так, словно был готов в любой миг вытащить меч, и с тех пор, как исчезла Фэйли, гнев стал одной из постоянных составляющих его запаха. Многое изменилось с тех пор, как Фэйли похитили. Например, Перрин начал понимать, что такое гнев. До исчезновения Фэйли он не знал этого по-настоящему.
– Они хотели видеть тебя, лорд Перрин, – сказал Айрам, дернув головой в сторону двух смутных фигур, стоящих поодаль, между двумя рядами повозок. Слова вылетали из его рта с легкими облачками пара. – Я говорил им, чтобы они дали тебе поспать.
Айраму вовсе ни к чему так заботиться о нем, когда не просят.
Исследовав воздух, Перрин выделил запахи тех двух теней из общего лошадиного запаха.
– Я поговорю с ними сейчас. Оседлай для меня Ходока, Айрам.
Он хотел оказаться в седле еще до того, как проснется остальной лагерь. Отчасти потому, что долго оставаться без движения было выше его сил. Оставаться без движения означало не ловить Шайдо. А отчасти – чтобы избежать любой компании, которой только возможно он мог избежать. Он бы сам ушел с разведчиками, если бы только они не знали свое дело настолько лучше его.
– Да, милорд.
В запахе Айрама, когда он пробирался по снегу вдоль повозок, проявились какие-то колючие нотки – точно зазубрины на кромке металла, но Перрин едва заметил это. Лишь что-то очень важное могло заставить Себбана Балвера вылезти из-под одеяла среди ночи, а что до Селанды Даренгил…
Балвер выглядел костлявым даже в мешковатом плаще, его острое лицо было почти скрыто глубоким капюшоном. Даже если бы он стоял прямо и не сутулился, он был бы самое большее на ладонь выше кайриэнки, то есть совсем невысоким. Обхватив себя обеими руками, он подпрыгивал на месте, пытаясь прогнать холод из ботинок. Селанда, одетая в мужские куртку и штаны, всячески пыталась показать, что не замечает мороза, несмотря на султанчики пара, вылетающие изо рта при каждом выдохе. Она ежилась, но умудрялась стоять с важным видом, откинув одну полу плаща и держа руку в перчатке на рукояти меча. Капюшон ее плаща был опущен, открывая коротко стриженные волосы спереди и хвостик на затылке, перевязанный темной лентой. Селанда возглавляла тех глупцов, которые пытались стать подобием Айил – Айил, носящие мечи. Ее запах был мягким и густым, как студень. Она явно беспокоилась. Балвер пах… сосредоточенностью – но он почти всегда так пах, хотя его сосредоточенности не хватало жара, у нее был только фокус.
Костлявый коротышка перестал прыгать, чтобы отвесить торопливый поклон:
– У леди Селанды есть новости, милорд, и я подумал, что вы должны услышать их из ее уст. – Тонкий голос Балвера был сухим и педантичным, как и его обладатель. Он звучал бы точно так же, даже если бы его голова лежала на плахе. – Миледи, не соблаговолите ли?..
Он был всего лишь секретарем – секретарем Фэйли, а также Перрина, – суетливым человечком, который по большей части держался в тени, а Селанда была знатной дамой, но в устах Балвера это прозвучало отнюдь не как просьба.
Она искоса взглянула на него, взявшись за меч, и Перрин поспешил перехватить ее руку. Он сомневался, что она действительно обнажит меч против секретаря, но, с другой стороны, от нее и от ее ненормальных друзей можно ожидать чего угодно. Балвер спокойно глядел на нее, склонив голову набок, и в его запахе было лишь нетерпение, но никакой озабоченности.
Коротко кивнув, Селанда переключила свое внимание на Перрина.
– Я вижу тебя, лорд Перрин Златоокий, – начала она с резким кайриэнским акцентом, но, почувствовав, что у него недостаточно терпения для соблюдения всех псевдоайильских формальностей, поспешила продолжить: – Этой ночью я узнала три вещи. Первая, наименее важная, – Хавиар доложил, что Масима вчера послал еще одного всадника назад, в Амадицию. Нерион пытался проследить за ним, но упустил.
