Встречая ее пристальный взгляд, Перрин поднял руку, и она остановилась с открытым ртом. Айз Седай невозможно заставить замолчать, но она заткнулась. — «Я сказал тебе, что это. Наша работа — прямо перед нами. Сулин?»
Голова Сулин метнулась от него к Айз Седай, затем к Марлин. Наконец, она пожала плечами. «Ты мало чего сможешь узнать, даже если будешь их пытать. Они примиряться с болью и будут смеяться над тобой. Их позор будет медленным — если у Шайдо еще остался стыд».
«Неважно, что я узнаю, но это все равно будет больше, чем я знаю сейчас», — ответил он. Его работа находится перед ним. Головоломка, требующая решения. Фэйли, ждущая освобождения, и Шайдо, которых необходимо уничтожить. Это все, что имеет значение на целом свете.
"И она снова говорила, что другие Хранительницы Мудрости слишком робкие», — Закончила Фэйли самым кротким голосом, перекинув высокую корзину на другое плечо, и переступая с ноги на ногу в грязном снегу. Корзина, несмотря на то, что была наполнена грязным бельем, была не слишком тяжелой, а шерсть, из которой была сделана ее белая одежда, была толстой и теплой, кроме того, она надела снизу еще две рубашки, но ее мягкие кожаные ботинки, самостоятельно выкрашенные в белый цвет, плохо защищали от холодной слякоти. "Мне приказали докладывать в точности так, как говорила Хранительница Мудрости Севанна», — быстро добавила она. Сомерин была одной из «других» Хранительниц, и при слове «робкие» ее рот скривился.
Это было все, что Фэйли могла различить на лице Сомерин, с опущенным в землю взглядом. От гай'шан требовали скромности, особенно, если гай'шан не были Айил, и хотя она могла разглядеть лицо Сомерин через приспущенные ресницы, женщина была гораздо выше большинства мужчин, даже айил. Она возвышалась над ней как желтоволосый гигант. Почти все, что она могла видеть, это огромную грудь Сомерин, полную и загорелую, которая была видна из расшнурованной до середины груди блузки, на которой висела обширная коллекция длинных ожерелий — огневики и изумруды, рубины и опалы, тройной слой огромных жемчужин и золотые цепи. Казалось, большинство Хранительниц Мудрости недолюбливали Севанну, которая «говорит от имени вождя клана, пока Шайдо не изберут нового» — событие, которое навряд ли случится скоро — и когда не были заняты ссорами друг с другом или сборами собственных сторонников, они пытались подорвать ее авторитет, но многие из них разделяли любовь Севанны к драгоценностям мокроземцев, а некоторые начали по примеру Севанны носить кольца. На правой руке Сомерин носила большой белый опал, который вспыхивал красными прожилками каждый раз, когда она поправляла шаль, а на левой — продолговатый голубой сапфир, обрамленный рубинами. Хотя, например, к шелку — она так и не смогла привыкнуть. Ее блузка была из простого белого алгода, собранного в Пустыне, а ее юбка и шаль были сделаны из тонкой шерсти, столь же темной, как и свернутый шарф, который удерживал ее длинные, до пояса волосы. Казалось, холод совсем ее не беспокоит.
Они стояли прямо позади того, что Фэйли считала границей между лагерем Шайдо и гай’шан — лагерем пленников — но на самом деле лагерь был один. Несколько гай’шан спали среди Шайдо, но остальных, если они не были заняты работой, держали по центру лагеря, словно животных, отгороженных от свободы стеной из Шайдо.
Почти все мужчины и женщины, проходившие мимо, носили белые робы гай'шан, хотя у некоторых были такие же хорошо сотканные как у нее. Шайдо пришлось одеть слишком многих, поэтому они подбирали любую одежду белого цвета, какую могли найти. Что-то было сделано из грубого полотна, простыни, или из бывшего шатра, и многие теперь были запятнаны грязью или сажей. Только некоторые гай’шан были высокими и светлоглазыми Айил. Большинство же были румяными уроженцами Амадиции, Алтарцами с кожей оливкового цвета или бледными Кайриэнцами, попадались купцы из Иллиана и Тарабона, наряду со случайными людьми, которым не посчастливилось оказаться не в то время и не в том месте.
Кайриэнцев находились в плену дольше всех и большинство, кроме горстки айил в белом, не было довольно своим положением, но все они ходили опустив глаза и старались исполнить данное им поручение как можно быстрее. Гай’шан должны были демонстрировать смирение, повиновение и рвение. Любое несоответствие этому образу приводило к болезненному уроку.
