Продолжу ту же мысль. А может быть, дело просто в колебаниях между двумя крайними точками: одна – мало чем стесняемый индивидуализм (обоснований его полно и в философии, и в законах, и в литературе, в самом образе жизни), то есть монадность человека (как известно, для Господа одна живая человеческая душа значит больше, чем все мироздание), вторая – примат общности, коллективизма, растворенности тебя в хорошо перемешанной однородной массе, которая в разные времена и при разных обстоятельствах может называться и народом, и церковью, и армией, и толпой. То есть таким состоянием, когда сплошь и рядом человек даже не может сказать, где кончается лично он и начинаемся все мы вместе.
Как и другие, плохо знающие физику, люблю приводить оттуда примеры. То есть мы то корпускулы из классической физики, то часть волны, а то и того хуже – поля из квантовой. И вот человеческий род, будто маятник, все ходит и ходит туда-сюда, ища где лучше. Иногда где-нибудь задержится, застрянет, выстроит на этой площадке вполне стабильное и неплохо функционирующее общество со всеми его производными, но затем, помолившись, снова поднимется и пойдет то ли дальше, то ли назад.
Возвращаясь в колею, скажу, что и сейчас многие в России, несмотря ни на что, я бы сказал, физиологически ощущают себя неотъемлемой частью некоего организма, который испокон века владеет общим манором. Причем неделимость как этого существа, так и этого манора, даже не обсуждается. Кстати, подобную веру Россия знавала и раньше, но всякий раз она оказывалась преходяща. А дальше стоило укрепиться убеждению, что мухи и котлеты – отдельно, начиналась череда восстаний и, как венец их, уже в ХХ веке – гражданская война. Но в последние годы это чувство регенерировало, и именно оно та несущая балка, что держит как страну, так и нынешний режим.
Эту тему, по-видимому, стоит продолжить. Как кажется, страны нужно сравнивать и по уровню этой самой коллективности сознания, убеждения в неотличимости и неотделимости твоей частной судьбы и твоей частной жизни от жизни общенародной[1].
Естественно, что, если мы хор, то эта музыкальная тема – главная для власти, она всегда и во всем будет ею поддерживаться. Однако интереснее другое. Это убеждение, которое власть вполне цинично использует и одновременно искренне разделяет, однажды перерождается в веру самого народа, и тогда уже никаких концов не найдешь. Не скажешь, что это самообман, правда или просто ловкое мошенничество.
Теперь, если позволите, сменю зыбкую почву сознания на твердую почву материи. Откуда взялся этот манор? Чьим упорством, волей, старанием все это было подведено под высокую руку власти и народа? Данный вопрос ключевой и без ответа на него многое в русской истории, похоже, останется непонятным.
Тут надо сказать об очень разном историческом опыте. Если в Европе все страны, и как правило, не единожды за свою историю, росли как на дрожжах, затем стремительно скукоживались, та же Польша – то от моря до моря, то её просто нет; и в обществе – на равных и у элиты, и в народе – утвердилось мнение, что военные расходы – пустая трата человеческих жизней и денег: даже если что-то завоюешь, скоро все равно потеряешь – в России взгляд на это иной.
Конечно, и здесь все боятся войны и её ненавидят, но шесть веков беспрерывного приращения территории объяснили людям, что война, как она ни страшна, предприятие не бесполезное (особенно, когда её ведешь малой кровью и на чужой территории), сказали им, что со всех точек зрения (и Божеской – об этом чуть ниже, – и человеческой), правильно при случае приторочить к себе новый кусок, а потом, терпя до последнего и не считаясь ни с какими жертвами, его удерживать. Потому что теперь, после очередного всемирного общинного передела земли это твой собственный, данный тебе свыше, надел, и ты никогда себе не простишь, если позволишь соседу тебя обкорнать.
Когда речь идет о России, все на самом деле еще серьезнее. Ведь мы говорим о Святой земле, в каждом углу которой, если он у нее отнят, тут же воцаряется враг рода человеческого – антихрист. Он же, естественно, и ведет с тобой брань. То есть у нас земная и очень малопривлекательная человеческая история опять же одним махом превращается в надмирную, в противостояние добра и зла.
Отсюда (но отнюдь не только) и существующий в России культ государства, и культ служивых людей, как военных, так и гражданских. С одной стороны, это рыцари, на манер иоаннитов и госпитальеров не жалея живота своего защищающие от неверных Святую землю, но еще важнее другое: то, что государство у нас есть главная производительная сила общества.
