Предваряя диалоги Чепурного и Прокофия Дванова, наверное, следует сказать, что дальше я буду цитировать «Чевенгур», что называется, целыми паремиями. Думаю, это правильно и необходимо по двум причинам. Первая: видеть в своем тексте, а прежде переписывать от руки такого блистательного писателя, как Андрей Платонов, удивительно приятно. Вторая: то, что говорят герои платоновского «Чевенгура», на мой взгляд, подтверждает и объясняет весьма важные вещи.
Итак, председатель УИКа Чепурный и секретарь УИКа Прокофий Дванов —
Моисей и Аарон нового Исхода из дома рабства:
«Чепурный на это особого ничего не сообщил, сказал только: вот приедем в Чевенгур, спроси у нашего Прокофия – он все может ясно выражать, а я только даю ему руководящее революционное предчувствие! Ты думаешь: я своими словами с тобой разговаривал? Нет, меня Прокофий научил!»
«– Ты, Прокофий, не думай – думать буду я, а ты формулируй! – указывал Чепурный. (…)
Чепурный для сосредоточенности прикрыл глаза.
– Что-то ты верно говоришь, а что-то брешешь! Ты поласкай в алтаре Клавдюшу, а я дай предчувствием займусь – так ли оно или иначе!»
«– Ну, как же – сформулируй! – предложил ему Чепурный.
Прокофий в размышлении закинул назад свои эсеровские задумчивые волосы.
– На основе ихнего же предрассудка! – постепенно формулировал Прокофий.
– Чувствую! – не понимая, собирался думать Чепурный.
– На основе второго пришествия! – с точностью выразился Прокофий. – Они его сами хотят, пускай и получают – мы будем не виноваты.
Чепурный, напротив, принял обвинение.
– Как так не виноваты, скажи пожалуйста! Раз мы революция, то мы кругом виноваты! А если ты формулируешь для своего прощения, то пошел прочь!
Прокофий, как всякий умный человек, имел хладнокровие.
– Совершенно необходимо, товарищ Чепурный, объявить официально второе пришествие. И на его базе очистить город для пролетарской оседлости».
«– Я мыслю и полагаю, товарищ Чепурный, в таком последовательном порядке, – нашел исход Прокофий.
– Да ты мысли скорей, а то я волнуюсь!»
Мюнстерская коммуна и Чевенгур:
«Копенкин медленно прочитал громадную малиновую вывеску над воротами кладбища: «Совет социального человечества Чевенгурского освобожденного района».
Сам же Совет помещался в церкви. Копенкин проехал по кладбищенской дорожке к паперти храма. «Приидите ко мне все труждающиеся и обремененные и аз упокою вы» – написано было дугой над входом в церковь. И слова те тронули Копенкина, хотя он помнил, чей это лозунг. (…)
Пролетарская Сила, не сгибаясь, прошла в помещение прохладного храма, и всадник въехал в церковь с удивлением возвращенного детства, словно он очутился на родине в бабушкином чулане».
Карл Маркс в Чевенгуре:
«Копенкин не успел прочитать Карла Маркса и смутился перед образованностью Чепурного.
– А что? – спросил Копенкин. – У вас здесь обязательно читают Карла Маркса?
Чепурный прекратил беспокойство Копенкина:
– Да это я человека попугал. Я и сам его сроду не читал. Так, слышал кое-что на митингах – вот и агитирую. Да и не нужно читать: это, знаешь, раньше люди читали да писали, а жить – ни черта не жили, все для других людей путей искали».
«Чепурный с затяжкой понюхал табаку и продолжительно ощущал его вкус. Теперь ему стало хорошо:
класс остаточной сволочи будет выведен за черту уезда, а в Чевенгуре наступит коммунизм, потому что больше нечему быть. Чепурный взял в руки сочинение Карла Маркса и с уважением перетрогал густонапечатанные страницы: писал-писал человек, сожалел Чепурный, а мы все сделали, а потом прочитали, – лучше бы и не писал!
Чтобы не напрасно книга была прочитана, ный оставил на ней письменный след поперек заглавия: "Исполнено в Чевенгуре вплоть до эвакуации класса остаточной сволочи. Про этих не нашлось у Маркса головы для сочинения, а опасность от них неизбежна впереди. Но мы дали свои меры". Затем Чепурный бережно положил книгу на подоконник, с удовлетворением чувствуя её прошедшее дело».
Второе пришествие в Чевенгуре:
«– Кончилось, слава Тебе Господи! – счастливой рукой крестились чевенгурцы в конце затихшего происшествия. – Мы ждали Иисуса Христа, а Oн мимо прошел: на все Его святая воля!
Если старики в Чевенгуре жили без памяти, то прочие и вовсе не понимали, как же им жить, когда ежеминутно может наступить второе пришествие и люди будут разбиты на два разряда и обращены в голые, неимущие души».
«– Нет, товарищ Чепурный! Я думал, что второе пришествие им полезно, а нам тоже будет хорошо…
– Это как же? – строго испытывал Чепурный.
– Определенно, полезно. Для нас оно недействительно, а мелкая буржуазия после второго пришествия подлежит изъятию…»
«– А раньше кто тут жил?
– Раньше буржуи жили. Для них мы с Чепурным второе пришествие организовали.
– Да ведь теперь – наука, разве это мыслимо?
– А то нет?
– Да как же так? Говори круглей?
– А что я тебе – сочинитель, что ль? Был просто внезапный случай по распоряженью обычайки.
– Чрезвычайки?»
