Касмерт переживал за своих близких, которые случайно могли увидеть репортажи о «Терс» с кадрами, на которых он, сидя в прозрачном кабинете, старательно делал вид, что работает. Правда, он очень надеялся на то, что Суэд никогда не интересовалась новостями и смотрела только детективные сериалы, а дети (как все дети) выискивали в телефонах новые игры. В то же время им владели противоречивые чувства. Чтобы как-то оправдать свой «головокружительный», во всех смыслах, «успех» и «взлет по карьерной лестнице», Касмерт регулярно по утрам занимался самовнушением. Смотря на себя в зеркало, он с еле сдерживаемой иронией объяснял себе, что теперь он важная персона, ведущий сотрудник самого престижного работодателя в городе. Он не верил в возможность той заоблачной зарплаты, суммы, которую показал ему Илк, пока не подписал трудовой контракт. Сумма была за гранью воображения.
Ему даже иногда казалось, что человеческое вмешательство в работу АСИУТ – выдумки неудачников и полоумных, как сам Илк, и что АСИУТ, вполне возможно, заслуженно выбрала именно его. «Ради таких денег многие рискнули бы жизнью. И почему я должен быть исключением?» – вот такие мысли иногда его посещали. И в то же время, несмотря на такие интересные метаморфозы сознания, Касмерт не забывал, что его задача – найти виновника частых отторжений. И просчет, то есть неспособность вычислить преступника, станет причиной его отторжения. Он должен поставить точку в расследовании.
Обратного пути нет.
Его очень раздражало табло, которое демонстрировало ставки на отторжение ведущих работников. Табло висело на стене, справа от его кресла. «Хорошо, что не напротив – хоть в этом мне повезло. Иначе, я постоянно на него пялился бы». Но при этом он все равно на него пялился. Первые два дня ему как-то всё же удавалось преодолевать желание наблюдать за ставками. Но на третий день любопытство победило. Цифры ставок рядом с именем каждого ведущего сотрудника менялись редко, что радовало. Его имя затерялось где-то внизу таблицы, что обнадеживало. «Большинство считает, что мои шансы на отторжение невелики. А что если АСИУТ распознает во мне следователя (ну, чего не бывает в наше время)? Значит, и спрос предъявит соответствующий, – пытался шутить Касмерт. – Дело надо распутать».
С другой стороны, возможности Касмерта для ведения расследования резко уменьшились. Ему оставалось уже в который раз пересматривать одни и те же данные, собранные еще до того, как он угодил в прозрачный кабинет. И каждый день, ближе к одиннадцати сорока, ему казалось, что его начинает трясти. Ровно в одиннадцать сорок он обязательно садился в кресло, даже если поднялся лишь на несколько минут – этого требовала инструкция. Касмерт не понимал, почему его подташнивает в это время. Страх перед отторжением? Или же подсознательная подготовка к неминуемому? Ответить он не мог даже самому себе.
Каждый день, находясь в «застенках» прозрачного кабинета, Касмерт возвращался к заметкам, которые успел сделать в записной книжке еще до того, как стал ведущим. «Хорошо, что есть хоть это. Сейчас я бы не смог собрать и десятой доли той информации…» После этих мыслей он доставал записную книжку и вновь пытался хоть что-то ещё из них выудить.
Глава компании «Терс». Человек весьма незаурядный. Смог сделать успешную карьеру. В течение двадцати лет находился на посту ведущего сотрудника. Выжил. Не был отторгнут. Дослужился до поста главы компании. Утверждает, что является противником отторжения, хотя сам достиг больших карьерных высот и стал обладателем огромного богатства именно благодаря политике отторжения, принятой на вооружение учредителями «Терс».
Семьи не имеет. Утверждает, что жалеет об этом. Женщина, на которой был готов жениться, не хотела иметь мужа, который в любой день мог погибнуть.
Он намекнул, что машина могла допустить ошибку. Пример – выбор ведущим сотрудником Чибры, человека недалекого. Однако впоследствии утверждал, что машина способна исправить свои ошибки.
