Но я бы обратил здесь внимание именно на перспективу. Следствием перевооружения теплоэнергетики на установки такого, или аналогичного, типа будет уменьшение потребления энергоносителей. Уже в масштабе энергетики в целом, а не только в теплообеспечения ЖКХ. Это означает в мировом масштабе резкое падение цен на нефть и газ. И соответствующий ажиотажный спрос на установки такого типа. И на соответствующие технологии, разумеется. Тот, кто первым начнет реализовывать эту стратегию, сможет снять все сливки по праву первого. Не мне вам говорить, что и производственный, и научный, и опытно-конструкторский потенциал Белоруссии мог бы быть использован в этом случае полностью. Вот тогда бы очень многие задумались, что же лучше иметь, халявную нефть и газ, или умелые руки и умные головы.
Уже сама по себе такая перспектива наверняка охладила бы желание наращивать энергетический шантаж республики.
Лукашенко усмехнулся, но промолчал. По-видимому, ему не хотелось касаться политических вопросов в данном разговоре. «Что ж, это его право», – подумал Петр. И продолжил.
– Я понимаю, что данная технология в настоящий момент может иметь скорее некое виртуальное, что ли, значение. Довольно долог срок ее внедрения. Но само упоминание о ней поможет, наверное, в некоторых экономических и политических маневрах. Однако следующая технология, о которой я хочу рассказать, может быть внедрена гораздо быстрее. А главное, она является способом не технического перевооружения, а способом технического довооружения. То есть, это некие приставки, дополнения к соответствующим энергоблокам.
– Интересно. Сами понимаете, что практическую важность для нас имеют сейчас именно технологии довооружения. Причем, вводиться они должны как можно быстрее, а стоить дешево. В этой связи то, что предложил нам ваш коллега Муравьев, просто идеально для нас.
– Понимаю. Итак, я предлагаю вам обратить внимание на газогидратные агрегаты. Они основаны на свойстве некоторых газов растворяться в воде. Чем ниже температура, тем больше газа растворяется. Вот такой раствор газов в холодной воде слегка нагревается в охладителях…
– Постойте, постойте, как это в охладителях?
– На любой тепловой электростанции имеются охладители, где прошедшая через паровую турбину вода потом охлаждается. Она отдает тепло, в том числе в окружающую среду. А в нашем случае отдает тепло гидратам. Они, условно говоря, «вскипают», ибо кипят и при 60 и даже при 50 градусах тепла, газ идет на некую турбину, крутит ее, а потом по замкнутому циклу снова растворяется в воде. Последнее происходит, грубо говоря, в трубе, которая расположена на улице. Чем холоднее на улице, тем интенсивнее растворение, тем более сильное потом кипение газогидратной смеси, тем больше мощность соответствующей турбины.
– Значит, чем холоднее на улице…
– Тем мощнее работают эти дополнительные энергоблоки совершенно без затраты дополнительного топлива, просто за счет энергии, сбрасываемой в охладителях. Итак, холоднее на улице, больше энергопотребление, но одновременно больше этой энергии и вырабатывается.
– Оригинально!…
– Да, очень оригинально. Это последний проект, над которым работал мой покойный отец. Поэтому я так осведомлен об этой идее.
– А практическая реализация была?
– Да, опытная установка работала на Шатурской ГРЭС.
– И?…
– Вы правы и на этот раз. Дальнейшего внедрения не было.
Лукашенко помрачнел.
– Александр Григорьевич, то, о чем я вам рассказал, есть малая доля того, что имеется. По моим данным, только опробованных, работающих технологий в энергетике и энергосбережении, как минимум, двенадцать. Если взять курс на последовательное их внедрение, ВВП Белоруссии можно сделать в два, три, а то и три с половиной раза менее энергоемким, чем сейчас. Белорусская продукция станет тогда самой конкурентоспособной чуть ли не во всем мире. Ибо сейчас очень большая составляющая в себестоимости – это энергозатраты. А уж по сравнению с российской, украинской, польской или литовской продукцией она вообще станет вне конкуренции.
Со всеми вытекающими отсюда экономическими, социальными, политическими и геополитическими последствиями.
Лукашенко вдруг откровенно и доверительно улыбнулся.
– Хочется вам Петр Григорьевич больших политических последствий!… Признайтесь, хочется, да?
– А я этого и не скрываю. – Ларионов вздохнул. – Я и Белый дом в 1993 году защищал, и у генерала Рохлина в команде был. Так что, мои взгляды вы можете себе представить.
– Будут вам политические последствия, будут. Но скажу вам как… – он на миг замешкался, выбирая подходящее слово, – профессионал, для меня лучше, чтобы масштабные политические последствия реализовались как можно позже. Надо реализовать как можно больше производственных проектов в том русле, о чем мы говорили сегодня, до начала политического противодействия нам. В воплощении этих проектов, в частности.
