– Итак, что бы я хотел, если бы был всемогущим? Я бы хотел уничтожить монстр российского государства, душащий русский народ. Еще бы я хотел, чтобы потом на русскую землю не началось давление Запада во главе с США.
– Давления из Китая и с Юга ты не опасаешься?
– Нет. Китай сейчас еще не готов прямо переть на Россию. Да и до Европейской Руси он не дойдет никогда. А с черножопыми мы сами справимся, если нам мешать не будут. В конце концов, атомная бомба у нас, а не у них.
Итак, такой расклад вас устраивает?
– Расклад хуже некуда, как он может устраивать нас?
– Деда, я имею в виду оценку ситуации.
– Ладно, согласимся.
– Тогда, что должна вызвать локальная космическая катастрофа? Обрушение российского государства и обрушение США.
– И ты думаешь, что Творец будет вот так вникать в перипетии вашей мышиной возни?
– Нет, разумеется. Я предлагаю конкретный вариант космической катастрофы, результаты которой я уже вычислил.
– При всем твоем славянском раздолбайстве, есть в тебе нечто германское, племянничек.
– Спасибо, дядюшка Тор. Но вернемся к нашему проекту. Итак, если говорить об адресности и строгой локализации зоны поражения, то лучший вариант, это аналог Тунгусского метеорита. Помните, там зона вывалки леса была очерчена весьма четко. В десяти метрах от границы поражения могли быть совершенно неповрежденные деревья. Тунгусский метеорит, как я знаю, был, скорее всего, очень рыхлой кометой, состоящей из снежинок.
– Не совсем так, внучек, но вроде того…
– Знаете, Кузнецы, меня не интересует природа явления. Мне важно, что ее знаете вы, и знает Творец. Значит, в ваших силах повторить все.
– Но зачем тебе снова Тунгусский метеорит, племянничек?
– Не Тунгусский, а Московский, дядюшка. Зона поражения параболическая. Вершина параболы немного восточнее Кремля, на Старой площади. Парабола направлена на запад. Захватывает элитные районы Москвы и все дачки на Рублевском шоссе, и, разумеется, Кремль. Поражающее действие в открытой части параболы начинает ослабевать за тридцать пять километров от Москвы, окончательно исчезает за шестьдесят километров.
Да, Боги, прошу Вас, МГУ не должен пострадать. Параболу надо сориентировать очень точно.
– А ты гуманист, внучек!
– Каков есть, деда…
– Ну ладно, российскую элиту мы сотрем в одночасье. А как мы заденем Америку?
– Все продумано, деда. В рыхлую комету вморожено два скальных фрагмента. Сама комета теряет энергию, поражая московскую сволочь, а скальные фрагменты продолжают полет. Один шлепается в Атлантику, и обрушивает волну типа цунами на Восточное побережье США. А другой – проносится над Америкой и падает в Калифорнии, в районе разлома Сан-Андрес, вызывая десятибалльное землетрясение на Западе США.
В итоге, страна Россия жива, но вся ее паразитская государственная верхушка уничтожена в катастрофе. А сатанинские штаты уничтожены и как государство и как страна. Два болида вызывают цунами и землетрясение в которых гибнет 80% потенциала Америки.
– Истинный ариец, клянусь, истинный ариец, – Тор даже прослезился, демонстрируя на этот раз германскую сентиментальность. Или это только так показалось Ларионову?
– Однако вы представляете, как все это будет трудно организовать Творцу? – меланхолически заметил Кова. – Это, конечно же, не прямое вмешательство в дела прогнивших людишек, но тоже работа довольно тонкая. Боюсь, он отвергнет такой план. Может отвергнуть, – поправился он.
– Мастера, Великие Кузнецы, на то вы и Боги! Помогите Творцу в расчетах и продумывании тонких деталей!
– Коллеги, а может, для верности, искупительную жертву? – оживился Тор.
– Ну, ты неисправимый язычник, братец, – усмехнулся Сварог.
– Мастера, а что за жертва?
– Видишь ли, внучек…, – Сварог замялся.
– Понял, деда. Я сгожусь?
Они смотрят пристально и внимательно.
– Ты погибнешь в этой катастрофе.
– Согласен.
– Он, правда, согласен, это не рисовка, – Тор серьезен. – Но тогда, считайте, проект пройдет на 100%.
– Ты прав, – медленно говорит Сварог.
– Мы ждем тебя, брат. В стране Вечного Лета, как говорят у вас, или в Вальхалле, как говорят у нас. Но, в сущности, это одно и то же.
– Я вам не брат, а пра – пра – пра -… правнучек.
– Ну, вот и не спорь со старшими. Потом поймешь.
Чего только не приснится с перепоя. Впрочем, никакого перепоя. Никакого похмелья. Все чудесно. Гнусновато, конечно, но чудесно. Москва, как всегда, после, хотя бы, недели отсутствия, кажется сумасшедшим домом. Но, увы, заработать что-то можно только здесь. Вот и сейчас Ларионов ехал на встречу с одним коллегой, который предлагал совершенно фантастическую работу.
– Представляете, Петр Григорьевич, – сразу обрушил он свою неуемную энергию на Ларионова. – Наш институт держит деньги в одном банке. Мне по работе часто приходится контактировать с его директором, вернее, директрисой. Милейшая женщина!… У нее дача на Рублевском шоссе. Знаете, там можно было получать в свое время любые участки.
– Прямо-таки любые?
