По тротуарам стояли различные демократические пикеты и кричали оскорбления марширующим. Те не обращали на это никакого внимания. Однако, когда «накал критики» достиг слишком большого градуса, послышалась команда: «Запевай!». И студенты-сварожичи рявкнули:
Колонна прибавила шаг. Теперь ритм отбивался особенно четко. Марширующие тянулись по стойке смирно.
Эх, е… твою, – слитный грохот строевого шага, – е… твою, – и снова слитный грохот, – е… твою мать! Марширующие не жалели обуви и глоток. Так не хаживали на параде даже морские пехотинцы.
Ни вояки, ни освистывающие колонну демократы, ни менты не заметили подвоха. Иные сопровождающие от вояк просто в голос ржали, подбадривая «армейских сторонников».
И только опытные журналюги, заскучавшие было после первых кадров, отчаянно застрекотали камерами. Не отставали от них и западные коллеги, которые, даже не понимая всех слов, кое-что все же поняли. Они орали в мобильники и срочно вызывали все резервные средства.
Закончив бравую по ритму, но печальную по смыслу песню о московском юнкере, которому ампутировали оба яйца из-за запущенного триппера, колонна свернула к Министерству обороны. Телекамер прибавилось. И наконец-то менты и вояки начали ощущать смутное беспокойство!… Колонна им пока нравилась, несмотря на этот мелкий эпатаж якобы в ответ на выкрики пацифистов. Но вот журналюги явно ждали чего-то жареного.
Для инженеров, конструирующих антенны, которые должны развертываться в космическом пространстве, не составило труда сделать саморазворачивающиеся плакаты.
На фоне узнаваемого здания Минобороны длинные палки в руках левофланговых развернулись на концах в плакаты, аналогичные по формату тем, что уже несли. На них было написано:
«Армию атамана Бурнаша!». В целом же линия плакатов получилась следующего содержания: «Студенты поддерживают свою армию – армию атамана Бурнаша!».
Это был несколько модифицированный вариант известной фразы из популярнейшего фильма «Неуловимые мстители» – «Народ ждет свою армию-освободительницу, армию атамана Бурнаша», которую произносил откровенный бандит.
Пронося это мимо узнаваемого всеми здания Минобороны, Сварожичи под телекамеры рявкнули, все так же печатая строевой шаг:
Последние две строки повторили еще раз.
«Разойдись!» – прозвучала сразу после этого команда. И демонстранты мимо ошарашенных ментов и вояк мгновенно рассеялись по окрестностям.
Но все было уже снято. И показано во всем каналам ТВ, не только России, но и многих стран Европы. Официозные СМИ метали громы и молнии. Придушенные же Кремлем олигархические СМИ, не смея открыто противостоять ему, получили великолепную возможность без риска для себя унижать своего противника, как им заблагорассудится.
Вся страна хохотала три дня до коликов. А потом еще дня четыре «досмеивалась». Рейтинг Сварожичей поднялся до небес.
Домашний телефон Интеллектуала надрывался. Надрывался бы и мобильный. Но он был выключен и оставлен дома. Где находится Интеллектуал, не знал никто, даже из его ближайших соратников. А он, как он сам изящно выражался, предавался всяческим безобразиям, с Татьяной.
Он этот отдых заслужил!…
Ближайшая неделя была для Сварожичей временем триумфа. За неимением Интеллектуала, журналисты достали его соратников. Впрочем, они достали только тех, кого сами, по заранее оговоренной схеме, выдвинули на эту миссию. Интеллектуал был просто в восторге, когда видел на экране Кондора и Графа. Они заранее приоделись пореспектабельнее. Благо, деньги теперь были! Кондор чаще всего появлялся на ТВ в темном, сине-фиолетовом дорогом костюме, туфлях за тысячу долларов, с часами на золотом браслете. При этом он был не вульгарен, а аристократически элегантен.
Раньше, как все высокие худые люди, он всегда немного сутулился. Но теперь распрямился и смотрел на своих собеседников откровенно сверху вниз. Его лицо, раньше иногда принимавшее несколько карикатурный вид, преобразилось. Светло-голубые глаза сверкали! Брови вразлет то грозно хмурились, то надменно кривились! При этом он не перебарщивал. Он просто был настоящим молодым фельдмаршалом.
«Эх, ему бы белые фельдмаршальские отвороты на пиджак!… Был бы прямо юный Геринг,» – думал Интеллектуал, глядя на экран телевизора.
– Вы не находите все же вашу акцию не просто эпатажной, но и нелогичной? Можно сказать, нелепой? – спросил ведущий.
– Это почему же? – фельдмаршал слегка повернул голову и надменно приподнял бровь.
