Приятный смех в трубке. Кондрат был еще тот ходок, хотя и перевалило ему за полсотни. Однако же, у его деда, старого кубанского казака, последний ребенок родился, когда счастливому папаше было 92 года. Разумеется, матери младенца было намного меньше лет. Впрочем, может быть это и семейная легенда. Но, не перевелись еще казаки на Руси!
И у него гулко забилось сердце. Каким милым может быть это приключение!…
– Служба будет самая простая, коли сами напросились. Здесь недалеко от Старой площади есть кафе, приглашаю вас на чашку кофе.
Кондрат был бойцом, и этим все сказано. Сколько раз рисковал и жизнью и карьерой. Чего там спрашивать, зачем, откуда она его знает?… Дивчина, видно, весьма недурственная.
– Когда? – коротко бросил он.
– Чем раньше, тем лучше.
– Смогу через два часа. – Он был недалеко, на набережной Москвы-реки, и не собирался задерживаться на порядком наскучивших партийных посиделках.
– Хорошо.
– А как я вас узнаю?
– Я сама вас узнаю.
– Буду через два часа.
– Нынешняя ситуация дает нам возможность придти во власть легальным путем. Еще немного, и президент попросит кого-нибудь навести порядок, – говорил неизменный председатель оргкомитета.
– А что ему мешает навести порядок самому? – спросил всегда весьма лояльный председателю Кондрат.
– Ему не хватает решимости, и он не хочет брать на себя ответственность. Неужели это не понятно?! – председатель всегда легко раздражался.
– Непонятно, Василич, непонятно. Как это у полковника, – он намекал на прошлое президента в силовых структурах, – пусть и плохонького, нет решимости, а у тебя, инженера, чиновника и журналиста, есть?! Чем это ты его круче? Да, и потом, у него сейчас под жопой горит, тут у каждого решимость появится.
– Так что же он ничего не делает? А?…
– А что бы ты делал на его месте? Перестрелял бы полстраны, у кого сейчас нет ни отопления, ни воды? Или помене, – Кондрат иногда переходил на станичный говор, – четверть. То есть, только тех, у кого нет работы. Так ведь этим ничего не решишь. Завтра придется стрелять вторую половину. Трубы-то лопаются все больше. А зима-то еще и не началась. Только конец ноября.
Да, и потом, это только тебе кажется, что это так легко, перестрелять миллионы. Для этого тоже навык нужен.
– Ну, вот тебя и назначим министром обороны!…
Кондрата вдруг охватило раздражение.
– Чтобы я начал уничтожать свой народ?! Да вы очухайтесь! Для этого, что ли, называться русскими националистами, для этого строить из себя борцов с режимом, чтобы просто наняться в лакеи? Да я бы уже давно генералом был, если бы согласился стать лакеем или палачом в 1993! Не ожидал я от тебя, Василич, такой дури…
Да и потом, скажу тебе, как профессионал. В открытом столкновении нет сейчас у них шансов. Потому-то и не давят. Тут, если давить по-настоящему, то, во-первых, весьма реально, что проиграешь, а во-вторых, от страны ничего не останется. От их собственных богатств.
– В этом есть резон, – добавил молчаливый молодой человек с узким длинным, немного печальным, лицом. – Богатства-то у них здесь. Те, кто в основном вывозил, уже смылись и со своими богатствами сейчас за бугром.
– Послушай, Василич, – сказал Кондрат. – И поверь профессионалу!… Нет у тебя сейчас ничего, что могло бы заинтересовать не то, что президента, но и вообще более или менее серьезного человека. Разве наши посиделки из полудюжины болтунов, это сила?
– А наши связи?!!
– Какие связи!? Те, кто мог и хотел что-то делать, давно ушли. Так, перезваниваются изредка. А те, кто ничего не могут, на кой хрен они кому-нибудь нужны? Впрочем…
Кондрат заметался. До встречи оставалось четырнадцать минут. Ему придется чуть ли не бежать. А такую дивчину, что звонила, нельзя заставлять ждать. Как будет выглядеть старый солдат, если опоздает на свидание?
– Извините, дела, – бросил он недоуменным соратникам и пулей выскочил из комнаты.
Он, разумеется, не опоздал. Более того, метров за пятьдесят до места встречи, выровнял дыхание и прошел энергично, но без видимой спешки. Минута в минуту он был на месте.
– Вы точны, полковник, – послышался за спиной знакомый голос. Молодая женщина шагнула откуда-то сбоку и сзади. -Таня, – представилась она и протянула руку.
Кондрат по-гусарски поцеловал ее. Землячка, подумал он. С Кубани, Нижнего Дона, Приазовья, или Крыма. Из наших мест. Ведет себя прилично, но видимо все же оторва. Или была оторвой. Ну, наши девки все моторные. Еще те…
– Александр, – по молодому просто представился он. – Можно просто Саня.
Она приняла эту манеру.
– Александр, пройдем в кафе, а то тут так холодно…
– С удовольствием!
– С вами хочет встретиться один человек, – начала Таня, когда они уселись за столик.
– Какой?
Она не ответила сразу.
– Вы познакомились с ним в Белом доме в 1993 году при весьма веселых обстоятельствах. Хотя он говорил, что тогда было не до смеха, но вы его рассмешили.
«Иваныч, профессор, – пронеслось в мозгу. – Ну, жук! И как профессионально. Впрочем, многие жаждали бы вычислить, где он сейчас.»
– Я готов. Но…
– Не сочтите за блеф, но он приехал специально, чтобы встретиться с вами.
– Так он здесь?!!
