– Но до такого, что вы сделали, не мог додуматься никто. Это будет похуже ядерной бомбы на Большой Дмитровке.
– Давайте без сантиментов. Вы будете фальсифицировать итоги выборов или нет?
– Я всего лишь одно из доверенных лиц президента и не могу решать за него.
– Передайте вашему президенту, что либо он дает команду своим псам прекратить фальсификации, либо мы начинаем немедленно выполнять план Рохлина. В конце концов, вы не так много теряете. Всего лишь возвращение к выборности губернаторов и 302 места в бесправной по нынешней Конституции Думе.
– С таким раскладом она не бесправна.
– Все равно. У вас есть возможность выбирать. Или и дальше играть по вашим же правилам, или силовая конфронтация. Но, «если вы должны миллион банку, это проблемы банка». Те, кому мы должны полтора миллиарда, очень не любят проблем в своем банке.
– Вы подонок! Вы разрушили то, что строилось веками!
– Мы еще ничего не разрушили. Мы только хотим разрушить тюрьму, которая веками строилась для русского народа на его костях черножопыми, жидами и поколениями денационализированных чинуш. И потом, у вас еще есть шансы. Так играем, или деремся?
– Я доложу президенту. Но может быть, мы договоримся? Ваших 200 мест. Или даже 226… А? Подумайте. Это много. Еще два года назад вы все были безвестными мальчишками.
– Я уже давно не мальчишка.
– Ну, не придирайтесь к словам!
– Я не Жмырик, и голосами тех, кто нас поддержал, не торгую.
– Вы хотите торговать их кровью!!!
– Нет, это вы хотите.
– Хорошо, я доложу…
– Поторопитесь. А то к завтрашнему дню останетесь без света и воды. С посыпанной плутонием Красной площадью.
– Вы маньяки!
– Русским давно не мешает стать маньяками. А то нас изведут под шелест бумажек с вашими ублюдскими законами.
– Хорошо, я доложу! Ждите ответа.
Он открыл дверь своей квартиры. За окном бушевал май. Битцевский парк был в облаках молодой листвы. Блики солнца играли на глади прудов. Весь этот чудесный вид был будто бы продолжением большой комнаты. На кухне слышались голоса. Это были жена и младшая дочь. Они о чем-то оживленно болтали.
Он прошел на кухню.
– Здорово, папсик, – защебетала дочь. – Это правда, что тебя или твоих мальчиков куда-то выбрали?
– Да, немного.
– Чего немного?
– Так, к слову… Дежурный ответ скромного человека.
Жена улыбнулась своей обычной холодной улыбкой. Он не был дома около года. Но как будто ушел только вчера.
– Жив?… – спросила она.
– А почему не «жив собака?».
– Всех собак извели твои юные соратники более полугода назад.
– Ну, тогда жив.
Из сообщений информационных агентств.
