В тюремном корпусе тогда были люди различных политических направлений, взглядов, убеждений. И социал-демократы большевистского или меньшевистского направлений, и социалисты-революционеры, и анархисты, а также их разновидность, которая именовала себя партией "свободы внутри нас".
Со многими познакомился Никита. Но особенно важным достижением считал он — установление связи с членами Севастопольского Совета рабочих, солдатских и матросских депутатов — Иваном Петровичем Вороницыным и Николаем Лейзеровичем Конторовичем, которые ожидали в тюрьме виселицы за свое участие в ноябрьском восстании 1905 года. Но и с Мурсалимовым Никита связь не прерывал.
— Вот вам новости, читайте, — сунул однажды Мурсалимов пачку газет Никите. — Ваши там черт знает какие дела вытворяют. За новости увеличьте мне жалованье, а то ведь маловато, а риск большой.
Никита бросился было разворачивать газеты, но Мурсалимов отстранил его, сунул пачку под матрац и кивнул на только что переведенного в одну камеру к Никите Мишу Чекотило. — Этим доволен? А то могу убрать…
— Нет-нет, что вы, — возразил Кабанов. — Мы же с ним друзья. По моей просьбе и его перевели сюда.
— Тогда читайте с ним вместе, а я пойду. Не забывайте о волчке в двери. А то вам, может быть, терять нечего, а мне нету охоты висеть в случае чего на одной рейке с вами…
В пачке оказались батумские "Друг солдата" и "Стрела", Севастопольский "Солдат", различные прокламации против правительства.
Газеты переходили из камеры в камеру из рук в руки заключенных, вызывая восторг и пробуждая новые порывы к борьбе. Не говоря уже о том, что за 4 дня до ареста Кабанова вышел в свет шестой номер газеты "Солдат", хотя совсем недавно власти похвалялись своей способностью закрыть для социал-демократов двери и щели. Заключенные читали "Солдата", аплодировали напечатанному в нем крупным шрифтом объявлению: "ИЩЕМ ТИПОГРАФИЮ ДЛЯ ПЕЧАТАНИЯ СЕДЬМОГО НОМЕРА НАШЕЙ ГАЗЕТЫ. ПРОСИМ РАБОЧИХ, СОЛДАТ И МАТРОСОВ ПОМОЧЬ НАМ В ОРГАНИЗАЦИИ СОБСТВЕННОЙ ТИПОГРАФИИ".
Тут же был и номер газеты "Крымский вестник", публикации которого подтверждали переполох в правительственном и реакционном лагере, а также невольно рассказывали о героических делах социал-демократов.
"Большевики повторяют дерзкие вылазки! — кричали сообщения "Крымского вестника". — Они не только захватили в Симферополе типографию господина Шнейдера и отпечатали там весь тираж своего шестого номера газеты "Солдат", но и напечатали наглое объявление о своем желании открыть собственную типографию".
Повторив слово в слово объявление, напечатанное в шестом номере "Солдата", "Крымский вестник", негодуя против бессилия полиции и жандармерии, курсивом напечатал вопрос господина С. Спиро, обращенный ко всей севастопольской жандармерии:
"Господа, до каких же пор будет повторяться такое? Куда глядят власти?"
С большим интересом читали заключенные батумскую прокламацию "Солдатам, стрелявшим в народ". В ней резко осуждались также солдаты, содержалась характеристика положения в стране, был призыв к новым восстаниям и к тому, что солдаты должны бороться за свободу вместе с народом.
У Никиты от всего этого как бы выросли крылья. Он и минуты не сидел на месте, беседовал с товарищами, вдохновлял их к действию и восклицал:
— Товарищи, разве усидишь после таких сообщений в тюрьме?! Нам надо поскорее вырваться отсюда, иначе и без нас народ совершит революцию! Везде люди жаждут ее — в Батуме и Севастополе, Курске и Харькове, в Одессе, на всей Руси… Вот что!
На следующей неделе Никита получил шифровку, в которой Нина Николаевна сообщала о народных откликах на призыв "Солдата" помочь социал-демократам организовать собственную типографию.
"Нами получено уже несколько предложений, — писала Нина Николаевна. — Один из рабочих, проживающий в доме 7 по Одесской улице, просит занять его подвал под типографию, другие согласны безвозмездно уступить Комитету РСДРП свои дома или квартиры полностью.
Эти факты показывают крепнущую нашу связь с народом, обязывают нас действовать и действовать, вырываясь из-за каменных стен тюрем. Сообщите срочно, какие у вас на этот счет вынашиваются планы?
Да, имейте в виду, Мурсалимов передаст вам (если уже не передал) добытый нами в копии материал обвинения товарища Чекотило. Скажу прямо, в этом материале все факты перевернуты с ног на голову, даже имя взято не Михаил, а Андрей Чекотило. Но вы не вздумайте опровергать или вносить ясность в операцию по захвату паспортных бланков в Мещанской управе… Ведь лучше пусть власти думают, что они арестовали самого главного исполнителя — Чекотило, чем допускать их на след и раскрытие всей картины. Надеюсь, вы понимаете не только меня, но и Комитет, от имени которого я это пишу вам…"
