Распространив в городе ряд обращений, в том числе "Ко всему цивилизованному миру", "Ко всем европейским державам", "К населению Одессы" и похоронив Вакуленчука на одесском кладбище при участии многих тысяч одесситов, броненосец "Потемкин" был у берегов Одессы три дня. Власти так и не дали ему топлива, продовольствия. А тем временем вице-адмирал Кригер, заменявший адмирала Чухнина, вызванного к царю, повел против мятежного броненосца отряд из 12 кораблей.
В этих условиях был отменен план посылки "Потемкина" в район Батума, где рабочие продолжали борьбу. Дали знать о себе и отрицательные факты, что восстание на "Потемкине" началось, когда еще не подошла к нему вся эскадра: подавлено восстание на учебном корабле "Прут", поднятое под руководством сосланных туда матросов-большевиков Петрова и Титова, а мятежный броненосец "Георгий Победоносец" был посажен на мель в Одесском порту изменниками кондукторами, которыми руководил боцман Кузьменко. И хотя вице-адмирал Кригер не посмел атаковать восставший броненосец, оставаться ему в открытом море не было смысла: не спустив революционного флага, потемкинцы отплыли в Румынию. В порту Констанце корабль был передан румынским властям; потемкинцы стали революционными эмигрантами.
В июне бастовали рабочие в Мариуполе и Луганске, в Ставрополе и Батуме, Горловке и Кадиевке, Армавире и Харькове. В.И. Ленин писал обо всем этом так: "Весь юг России волнуется так, как никогда".
Царское правительство жестоко расправилось с восставшими. Было арестовано более тысячи пятисот матросов. Из них десять расстреляны, пятьдесят сосланы на каторгу, сотня приговорена к тюремному заключению.
Добрались царские палачи и до Александра Гордеевича Макеева. Находясь в ссылке в казачьей станице Баталпашинской под надзором полиции, он с помощью своих социал-демократических друзей — Вадима Болычевцева и Пьяных Ивана из Курской губернии — наладил постоянные связи с социал-демократическими организациями Екатеринодара и Армавира, Ставрополя и Кишинева, Батума и Одессы, Севастополя и Николаева, Киева и Харькова.
Получив зашифрованное письмо из Севастополя за подписью "Нины Николаевны" за полторы недели до восстания на броненосце "Потемкин", Макеев сумел выбраться в Ставрополь и там связался с товарищами, вместе с которыми еще первого мая 1905 года участвовал нелегально в политической маевке в Архиерейском лесу. И вместе с другими тогда он обучался искусству стрельбы из револьвера, объявив себя членом боевой ставропольской рабочей дружины.
Получив от одного из врачей, участвующих в подпольном революционном движении, справку о приступе болезни и необходимости больничного лечения в течение месяца в Ставрополе, Макеев предъявил эту справку властям, почему и сумел беспрепятственно находиться в городе. Днем лежал на больничной койке, обдумывая плана дальнейших действий, ночью действовал (посещал рабочие группы, печатал или писал листовки, готовил рабочих к забастовкам). Он и его товарищи-ставропольцы организовали и провели забастовку рабочих типографии Тимофеева и Берга, где в это же время были отпечатаны социал-демократические листовки.
На этот раз, выполняя просьбу "Нины Николаевны", Макеев прибыл в Ставрополь под благовидным предлогом принять участие в разрешенном властями легальном диспуте священников-миссионеров и старообрядцев. При нем даже было письмо, подписанное членами созданного им легального общества взаимопомощи учителей, с просьбой "дать возможность представителю общества приобщиться к мудрости христианских проповедей, дабы полезнее использовать оную в школьном воспитании детей". А что "Нина Николаевна" просила использовать диспут, о котором было известно на всем юге страны, в революционных целях, так об этом полиция не знала: Макеев сжег письмо Нины Николаевны.
Ставропольские власти, с ведома столичных властей, рассчитывали, что с помощью таких религиозных диспутов им удастся отвлечь народ от политической борьбы. Вот в чем был секрет, что диспут разрешили и даже широко о нем афишировали.
На деле же, открывшись 7 июня 1905 года, этот религиозный диспут, поскольку в нем участвовали несколько человек из числа нелегальных социал-демократов из числа друзей Макеева, превратился в революционный митинг.
Макеев и его товарищи в своих высказываниях нанесли удар и по проповедям священников-миссионеров и по проповеди старообрядцев, подчеркнули, что народные беды начинались и продолжаются там и тогда, где и когда возникнет материальное и правовое неравенство, эксплуатация бедноты богатыми. Религия же во всех случаях оказывается на стороне богатых и отвлекает трудящихся от борьбы своими обещаниями загробных благ.
В митинге участвовали сотни ставропольцев. Были тут и секретные сотрудники. Они доложили губернатору, что возможен поход народа прямо с диспута к оружейным складам и к началу восстания.
