– Неужели ты еще вчера не поняла, что мне плевать. Да я был бы только рад, если бы меня размазало этим снарядом, хотя бы там, на небесах мы снова были бы вместе – хмуро говорил он.
– Но почему ты не можешь пойти с остальными, я уверена они были тебе рады? Им сейчас как никогда нужен такой мужественный защитник, как ты – предложила я, но это вызвало у него лишь отвращение.
– Я не собираюсь никуда идти с этими нахлебниками, которые сели на шею моей доброй бабушки. Я слышал все эти красивые бабушкины россказни про «семью» «дружбу» и про то что «вместе можно преодолеть любые беды». Она, правда, в них верила, как я не пытался убедить ее в обратном. Но я знаю, что они просто пользовались ее добротой, пока им было выгодно. И стоило ей умереть, как они готовы бежать дальше, искать новых добрых дурачков, лишь страх перед новыми бомбежками не дает им разбежаться словно крысам, бегущим с тонущего корабля»
– Так я тоже получается крыса?! – возмущенно спросила я – Только вот это крыса, почему то поняла тебя, когда узнала о твоем прошлом и держала его в тайне, чтобы поддержать тебя.
Тут Руслан, кажется, осознал, что сделал ошибку.
– Конечно, нет, я очень благодарен тебе за то, что ты побудила меня признаться, ты хороший человек. Но другие…
– А других, ты даже не пытался узнать! – перебила я его.
– Что?
– А то, что ты ко всем нам изначально относишься с подозрением и даже не позволяешь им познакомиться с тобой поближе – объяснила я – Ведь когда ты расталкивал остальных ты, наверное, даже не подумал, что они тоже любили Зинаиду и что мы все грустим из-за этой потери/
Руслан промолчал, я заметила, как по его глазам пробежала тень сомнения.
– А как я могу им доверять? Они совершенно чужие мне люди! Для них Зинаида была просто доброй старой бабкой, которая по доброте душевной их кормила и поила. Конечно, вас расстроило то, что больше бесплатного крова и еды вам никто не даст. Но никто из них не понимает чем это женщина была для меня, она была для как родная мать – высказался он.
– В том то и дело что она была как мать для нас всех. Но этого ты так и не понял, dtlm изначально ты тоже был для нее чужой – парировала я.
И этот аргумент стал решающим. Больше Руслан ничего было мне ответить. И осознав, что больше нам говорить не о чем, я оставила его наедине с его мыслями в надежде на то, что этот разговор все-таки принес для него какую-то пользу.
Где-то в лесах Тихийска.
4 ноября 1941 года.
23:10
Наступила ночь, солнце уже давно село за горизонт, и лес погрузился в полнейшую тьму. Никаких осветительных устройств в нашем лагере не было, а редких костров было недостаточно, чтобы осветить весь лагерь, да и многие опасались разводить слишком много костров, так как немецкие самолеты все еще продолжали кружить по округе, сбрасывая на город все новые и новые бомбы. Бомбежка так и не прекратилась и продолжалась еще всю ночь. И, несмотря на то, что наш лагерь стоял очень далеко от города, рев самолетов и грохот снарядов до нас доносился прекрасно. А огненные всполохи от взрывов вместе с пламенем пожаров были видны нам, даже сквозь гущу деревьев. Это уже не говоря о едком запахе гари, которым пропахла вся лесная округа.
Люди в лагере вели себя по-прежнему тихо. Отчего-то им казалось, что любой лишний шум может привлечь сюда немцев и потому общались друг с другом исключительно шёпотом и наедине, не решаясь собираться в большие компаний, чтобы не было необходимости повышать голос.
Я же сидел рядом со своей палаткой и задумчиво листал книгу, забранную у немецкого командира, будучи целиком погруженный в собственные раздумья.
Но их прервал неожиданно подошедший Бурмистров, и даже в этой темени я видел, что взгляд у него был встревоженный.
– Сидоров, Вихров и Печорин пропали. Их палатки и вещи тоже исчезли – с тревогой сообщил он.
– Еще одни – подумал я, устало вздохнув.
– Они уже десятые за сутки – продолжал Бурмистров – Если так пойдет и дальше, то уже к утру здесь совсем никого не останется.
«Бегут как крысы с тонущего корабля» – подумал я. Но в ответ, лишь усмехнулся – Ну а что ты от меня хочешь? Чтобы я приковал каждого к своим палаткам?
Бурмистров немного замялся:
– Нет, конечно, я думаю, что вам нужно просто поговорить с ними, объяснить суть дела. Эти ребята сегодня потеряли много своих товарищей, и некоторые еще ранены, да еще эти бомбежки. Они сейчас встревожены и напуганы, потому и бегут.
– Ты же слышал, что они мне сказали. Я для них больше не авторитет – усталым тоном сказал я.
– Они сказали это из-за страха, мужики просто в панике и бояться за свои жизни – пытался объяснить мне Бурмистров.
– Бурмистров, хороший парень – думал я, в этот момент – Но иногда бывает поразительно наивен.
