Ближе к рассвету, бомбежки наконец-то прекратились, и самолеты улетели восвояси, хоть все мы и знали, что это ненадолго. Только тогда я смог сомкнуть глаза и недолго поспать, но вскоре мне пришлось проснуться от шороха в моей палатке.
Мне сразу вспомнились те бессонные ночи, когда я служил в Багдаде в две тысяча седьмом году, когда шииты то и дело норовили подкрасться к нам ночью, и перерезать нам глотку во сне. После тех времен, мне уже не требовалось открывать глаза, чтобы понять, что кто-то вошел в мою палатку и почти бесшумно подкрадывался ко мне. Резко открыв глаза, я быстро вскочил и, вытащив меч из ножен, приставил его к шее незваного гостя, тот от неожиданности трусливо прижался к стенке. И приглядевшись, я узнал это маленькое, худощавое тельце.
– Королев! Что ты здесь забыл?! – угрожающим тоном спросил я. В какой-то момент у меня возникла мысль, что он обнаглел настолько, что решил обокрасть меня. Но разглядев его испуганное, встревоженное лицо, я понял, что дело было гораздо серьезнее.
– Исход, простите, я не хотел вас побеспокоить – трусливо промямлил Королев – Но у нас проблемы, и боюсь без вас, нам их никак не решить.
Его слова меня напрягли, но еще больше меня напрягли шквал отборной ругани доносящийся снаружи. Прислушавшись получше, я понял, что там разгорается какой-то скандал, в котором, похоже, принимает участие весь лагерь. В чем состояла суть конфликта, мне разобрать не удалось, так как все говорили друг с другом на повышенных тонах и так старательно пытались друг друга перекричать, что по итогу из их слов можно было разобрать только взаимные оскорбления, которых было довольно много.
Я решил немедленно узнать, что же там происходит, и вышел на улицу. Первое что я увидел, так это то, что в центре лагеря собралась целая толпа народу, очень злая толпа. Они словно разделилась на две группы, одна из которых медленно расхаживала с оружием по лагерю, а другая стояла на месте и обильно покрывала другую группу бранью.
В первой группе находился уже знакомый мне Иван и еще около сорока человек стоящие под его началом, а во второй Гаршин, Бурмистров, и еще человек двенадцать. Вся группа Ивана уже успела собрать все свои вещи и разобрать палатки, от чего лагерь стал казаться совсем маленьким. Было очевидно, что они собираться покинуть это место:
– Чертовы предатели! – кричали им Бурмистров.
– Поганые псы! – яростно обзывался на них Гаршин.
– Вот сволочи! Мало того что они бросают нас, так они еще и забирают с собой все наши запасы! – недовольным тоном жаловался Королев, выходя из моей палатки.
Впрочем, ребятам из группы Ивана не было особого дела до оскорблений в свой адрес, ибо они явственно понимали, что на их стороне численное преимущество, тем более они все были уже вооружены. И у группы Гаршина и Бурмистрова не было никаких шансов им противостоять. И потому те легко позволяли себе расхаживать по лагерю с важным видом, забирая себе все, что им хоть немного приглянулось. Пока все что могли сделать они это сидеть, сложив руки и ругаться им вслед. Меня же пока не видели, не те не другие, так как все внимание этих людей было переключено друг на друга, и это было мне на руку.
– Что здесь происходит?! – негромко спросил я, у Королева.
– Это все Иван! Он и его дружки всю ночь расхаживали по палаткам и уламывали остальных отделиться от нас – объяснил Королев.
– Смотрю у него, это неплохо получилось – сказал я, смотря на то, что большая часть моих людей присоединялась к группе Ивана.
– Они наобещали им с три короба – сказал Королев – Сказали, что если они объединяться, то смогут взять из лагеря, все что захотят. Говорят, что они хорошо знают эти дороги и можно будет хорошо поживиться, грабя местные и военные автомобили, а после прячась в лесах.
Я надменно хмыкнул, узнав об их планах:
– Наивные идиоты, в такие морозы они замерзнут до смерти еще раньше, чем их найдут немцы и пристрелят – прокомментировал я.
– Ну, все мужики, заканчиваем сборы. А то из-за этих уродов сейчас Исход, проснется – сказал один из друзей Ивана. На что Иван издал надменный смешок.
– Да что нам этот Исход, жалкий задавака! Он только и может, что пыжиться своим мечом, но ничего пусть только покажется, я тут же всажу ему пулю в голову – горделиво говорил он.
– Ну что же можешь попробовать! – крикнул я ему, после чего обе группы с тревогой обернулись в мою сторону.
Иван испуганно взвесил ружье, панически направив его в мою сторону. Остальные же встали столбом, и тревожным взглядом стали смотреть то на меня, то на Ивана.
Я же продолжал стоять у своей палатки, невозмутимо смотря в сторону Ивана, он продолжал держать меня на мушке своего ружья, но стрелять не решался. Он старался казаться невозмутимым, но я видел, как дрожало ружье в его руках. Ведь, несмотря на все свое показное хвастовство, он, как и все остальные видел, как я вчера дрался с немецким отрядом. И совершенно не хотел вступать со мной в конфликт. Это говорит то, что они решили провести свой бунт тихо, пока я спал.
