Оказавшись снова в городе, мы увидели, что сейчас Тихийск больше напоминал руины, чем городское поселение. На всем нашем пути лишь единичные строения, не были задеты бомбардировщиками, от половины зданий практически ничего не осталось кроме голых, обгоревших стен. Сам воздух пропитался этим тяжким запахом гари от вчерашних пожаров. От заснеженных дорог сейчас остались одни воронки и рытвины, ходить по которым в такую темноту было несколько затруднительно ибо, никакого освещения в городе тоже не осталось, так как почти все фонарные столбы были обесточены или уничтожены. Это уже не говоря про то, что дороги были завалены обломками от разбомблённых домов, остовами от взорванных машин и прочим мусором. Хуже всего было натыкаться на разорванные мертвые тела местных жителей, которым не повезло попасть под боеголовку. Мне уже было не привыкать видеть тела истерзанные войной, и потому ничего кроме угрюмой печали от несправедливости войны, я не испытывал, но вот некоторые из моих людей были куда чувствительнее, как например Бурмистров которого чуть не вывернуло наизнанку при виде разорванного детского туловища, пожираемого стаей одичалых собак.
– О мой господь…во имя всего святого! – жалобно причитал он, параллельно освобождая содержимое своего желудка, под издевательский смех Гаршина.
– Знаешь Бурмик, я, конечно, знал, что ты та еще неженка. Но ты оказывается настоящая принцесса, ха ха! – подначивал его Гаршин.
– Пошел ты знаешь куда, Гар…охх.
– А где все люди? – поинтересовался Королев – Мы прошли, уже черт знает сколько, но так и не встретили ни одного человека.
И он был прав, город действительно пустовал. И если поначалу мы пытались идти осторожно, тихо петля по незаметным переулкам, то вскоре мы осознали, что даже на самых крупных дорогах сложно было кого-то встретить.
– Похоже, что большую часть населения уже эвакуировали – ответил я, смотря на пустые дома – И это нам только на руку
Только спустя некоторое время мы стали замечать некоторых людей, что одиночками шли по дорогам или же прятались в полуразрушенных домах. Мы не успевали их толком разглядеть так как, едва завидев нас, они тут же убегали или скрывались в темноте.
– Наверное, они принимают нас за захватчиков или мародеров, поэтому и не хотят показываться – подумал я – Их можно понять, они страшно напуганы. Еще совсем недавно они жили простой жизнью, поглощённые будничным бытом. Разве они могли ожидать, что произойдет такое.
Эту мысль подтверждал женский плач, протяжно доносящийся откуда-то из темных переулков. Этот плач был таким громким и отчаянным что буквально разрывал ту тишину, окутывающую весь город. Казалось, что сама смерть плачет над тем кошмаром, что происходит здесь, от чего вид окружающих нас темных улиц становились еще более депрессивными. Мы тщательно присматривались к безлюдным домам пытаясь увидеть источник этого жуткого плача, но так и не заметили, откуда он мог исходить.
Как ни странно небольшая часть моих людей, несмотря на всю свою измотанность, все же решила извлечь выгоду из этой ситуаций. Ведь столько мертвых тел и брошенных домов для них означало только то, что им теперь было чем поживиться. Им было все равно, что это были обычные невинные люди, рабочие, беженцы и простые доходяги. В отличие от солдат у них не было ни оружия, ни командования, ни поддержки. Их никто не обучал защищаться, бороться за свою жизнь. И выбора сражаться или умирать, им тоже никто не давал. Их просто поставили перед фактом, что на их территорий теперь идут военные действия.
Перед фактом, того что в один момент жизнь может навсегда измениться, что их мирный труд, их быт их семьи вынуждены будут столкнуться с угрозой войны, насилия и смерти. Что члены их семей могут погибнуть, их имущество которые они зарабатывали своим трудом, может быть разрушено в один миг, а их жизнь может оборваться от случайной бомбы или пули.
Разумеется, этим стервятникам не было до этого никакого дела, до судеб этих людей, и потому они без всякого зазрения совести побежали обирать тела убитых мужчин, женщин и детей. В попытке найти у них в карманах что-нибудь ценное или хотя бы съедобное. И хоть я не давал им разрешения, обыскивать дома, аргументируя это необходимостью держаться сплоченно. Но в какой-то момент Королев с частью своих товарищей стервятников решили, без моего ведома, втихую отделиться от основной группы, чтобы немного пограбить окрестные дома вместе с телами их покойных владельцев. И возможно я бы этого даже не заметил, об этом, если бы в один момент тот протяжный плач, что уже долгое время звучал в наших ушах, внезапно не перешел на панический крик.
– Не трогайте, не трогайте их! – доносился крик, плачущей женщины.
– Ого, смотри у того мужика не плохая куртка – говорил голос одного из стервятников.
– Молю вас не трогайте моего мужа, прошу! – из-за всех сил кричала она.
– Он уже не ваш муж, дамочка. Это просто хладный труп, и уже немного прогнивший – сказал ей другой стервятник.
– Труп с красивой курткой – продолжил первый стервятник – А что есть у детишек?
