Ведь если по правде, я никогда всерьез не верила во всю эти бредни про большие машины времени, ключи, артефакты, Око бесконечности и прочие безумные теорий. Даже после того как я оказалась в другой эпохе и на своей шкуре почувствовала выдающиеся способности медальона что передал мне отец, я так и не начала относиться к этому серьёзно. Но зачем тогда я постоянно тащусь за Робином и Димой? Почему я всеми силами стараюсь им помочь, хотя даже толком не способна разделить их знания и цели. Конечно, я хочу узнать, что стало с моим отцом, хочу наказать его убийц, но в вряд ли мне это по силам. Только сейчас я задумалась о том, что все это время я словно плыла по течению, без сомнения проходя через все пороги и даже не подумав, что это течение может везти меня к обрыву или в тупик. И может Робин прав и мне не стоит больше рисковать собой, ведь в отличие от тех двоих, от меня в этом путешествий мало толка. Они оба ученные обладающие знанием и четким пониманием, что и зачем они делают. А я просто парикмахерша из Питера, что я вообще забыла здесь в прошлом, посреди войны?!
Но мои размышления прервал Геннадий, когда начал ворчать на печь:
– Эх, по-моему, от этой печки никакого толка – расстроенно говорил он – От нее тепла почти не исходит.
– Ну да, раньше в доме было куда теплее – согласилась я, чувствуя холодок, бегущий по спине.
– Да, это все из-за проклятой дыры в крыше, в нее теперь все тепло уходит – в негодовании сказал он – Из-за нее печка едва эту комнату прогревает, а уж про подвал, я вообще молчу.
– Может попросить Артемия заделать ее? – предложила я.
– Да я бы и сам с радостью принялся за работу, да только вряд ли кто-то захочет сейчас лезть на крышу, когда нас могут обстрелять в любой момент. Это лишь шкурой зря рисковать – ответил он – Так что придется теперь одеваться теплее.
– Да куда уж теплее – проворчала я, вжимаясь в свою меховую куртку.
Затем он еще некоторое время пробовал развести огонь по ярче, подбрасывая туда дрова и обрывки газет, но в итоге все равно остался, не удовлетворён результатом.
– Ладно, черт с ним, лучше уж пусть такое тепло, чем вообще никакого – сказал он, съёжившись от холода – Как же я устал от этих проклятых морозов.
– Полностью с вами согласна – сказала я, уже который день, проклиная эти сраные холода.
«Ну почему этот генератор не мог перенести куда-нибудь в летнее время года?» – думала я про себя.
Но не успела я размечтаться о теплых летних деньках, как с улицы снова завыли сирены, сразу после которых по всему городу начали звучать взрывы снарядов.
– Снова началось! – испуганно вскочил Геннадий, и мигом схватил меня за руку – Лера быстро беги в подвал!
Я не замедлила повиноваться и спряталась в темном подвале.
Там меня встретили встревоженные взгляды всех собравшихся здесь. Они просто сидели, ни говоря друг другу, ни слова, но их молчаливые лица выражали одинаковую тревогу.
Но все-таки Александра решилась сказать первой.
– Лера, что происходит? – обеспокоенно спросила она.
– Опять началось, вы же сами слышите – кратко сказала я, ибо разрывы снарядов доносились до нас даже здесь.
– Странно, но почему я не слышу винтов самолетов? – удивленно спросил Артемий.
– Они начали обстреливать нас с артиллерий – удрученно сказала Александра, в страхе закрыв свое лицо руками. Похоже, она сейчас была готова заплакать – Значит, немцы подошли совсем близко к городу.
– Откуда ты это знаешь? – недоуменно спросил Артемий.
– Мою деревню они разрушили точно также – заплаканным голосом говорила она, хлюпая носом.
– О боже! – пораженно сказал Артемий.
– Не волнуйся Саша, все будет хорошо – сказала, дотронувшись до ее плеча.
Когда она начала плакать мне стало так ее жалко. Она всегда была такая сильной, храброй женщиной. Я ведь работала с ней и видела, с какой самоотверженностью она лечила самых обезображенных и безнадежных пациентов, я даже не могла представить, с чем ей приходилось, столкнуться за все время своей работы. И возможно именно воспоминания о разрушении ее деревни и лишений родителей смогли закалить её волю, но, похоже, теперь эти воспоминания возвращались к ней, и это выбило ее из колеи.
– Нет, Лера не будет. Я знаю, как все произойдет, я уже видела это. Там все было точно также как и здесь. Они уничтожат этот город до основания, а нас они убьют или же…заберут, как моих родителей.
– Тише вы, замолчите сейчас же! – возмущенно прервала нас Мария, сидевшая в это время на кровати в обнимку с детьми.
Лица детей выражали испуг и полное непонимание происходящего. Даже боюсь представить какой страх они испытывают сейчас. Ведь даже Нина, внучка Геннадия, которая всегда была такой жизнерадостной и общительной, сейчас молча сидела, рядом с Марией и лицо ее было все бледное от страха. И лишь Алена, сестра Александры вместе, с которой им пришлось пережить все эти кошмары, спокойно сидела на кровати и вертела в руках какую-то деревянную фигурку.
