– Подождите – вмешалась я, остановив Артемия и Геннадия – Можно я пойду с вами?
Этот казалась бы простой вопрос, ввел их в полное изумление:
– Взять тебя?! Зачем?! – удивленно спросил Артемий.
Мне показалось странным подобное удивление Артемия, но я все же продолжила:
– Я тоже беспокоюсь за Руслана и хочу помочь вам его искать – объяснила я, но затем добавила – К тому же мои друзья тоже остались снаружи, и я хочу узнать, что с ними
Но мои аргументы, их не убедили:
– Прости, но для такой юной девушки, это слишком опасно – сказал Артемий.
– Да, тебе будет лучше остаться в доме, лучше помоги остальным – согласился Геннадий.
– Понятно, то есть вы просто не хотите брать с собою женщину? – спросила я. И этот вопрос вызвал на их лицах еще большее изумление, как будто я говорила что-то совсем невообразимое.
Они были настолько сбиты столку моим возмущением, что даже не нашли слов, которыми можно было бы ответить на мою претензию и поэтому просто сделали вид, что не слышали меня и пошли дальше. Ну а мне ничего не оставалось кроме как возвращаться к остальным в подвал.
«Вот же сранные шовинисты!» – негодовала про себя я: – «Как будто если начнется обстрел, то у мужчины будет меньше шансов на, то, что их не разорвет на части от попадания снаряда. Какая разница женщина пойдет или мужчина? Если уж кто под бомбу попадет так, разлетающиеся кишки будут одинаковыми что у тех, что у других»
Конечно, по большей части, мне просто было обидно, что меня посылают уже второй раз за день, но в глубине души, я понимала, что с какой-то стороны они оба были правы. Все-таки Артемий сильный, крупный мужчина, а Геннадий опытный военный и скорее всего, я им буду только мешаться. Хотя если бы они только знали про силу моего медальона.
В любом случае, мне пришлось остыть, засунуть свою гордость в одно место и принимать на себя роль домохозяйки. И в первую очередь мне пришлось помогать Марий готовить ужин.
На самом деле я была удивлена, что она выбрала на роль помощницы именно меня, а не Александру, но как она мне объяснила потом, что ей уже приходилось готовить вместе с ней и она сразу поняла, что если врач из нее просто отменный, то вот повар весьма никудышный. Правда она не знала, что я готовила тоже не очень, в чем я успела убедиться еще, когда помогала Зинаиде с готовкой. Так что от моей помощи Марий сильно легче не стало. Но хотя бы во мне она нашла хорошую собеседницу, ибо за все то время, что я прожила в доме Зинаиды, мне почти не удавалось поговорить с ней а, учитывая ее тихий характер, ее редко когда можно было услышать.
К сожалению, она сама не была настроена говорить, и лишь инструктировала меня, короткими фразами, полностью уйдя в готовку. Я понимала, что она просто пытается отвлечься, занять свою голову чем-то знакомым и привычным, чтобы не думать о своих переживаниях за мужа. И отчасти я ее даже понимала.
Но когда она начала потрошить рыбу, последнюю что успел выловить Геннадий, ее нервы все-таки не выдержали, и случайно порезав себе руку, она в ярости отбросила нож в сторону и едва не расплакавшись, прижала рану к губам.
– Маша, ты в порядке? – взволновано спросила я, она промолчала. Я взяла ее за руку, чтобы осмотреть рану.
– Думаю, стоит ее перебинтовать – сказала я, увидев, что порез был довольно обширным и сильно кровоточил.
Но она тут же убрала руку.
– Все в порядке – заявила она – Это просто царапина.
После этого, она на какое-то время словно застыла, с головой погрузившись в свои мысли. Мне было неизвестно, о чем она думает в этот момент, но знала что ни о чем хорошем, ибо слезы, что наворачивались на ее глазах, так и продолжали идти. Тогда я решила, что как бы мне этого не хотелось, но все же придется поговорить с ней, о том, что происходит.
«Я уже начинаю чувствовать себя местным психологом» – подумала я.
– Маша послушай, я знаю, что ты волнуешься за Артема и Геннадия, но поверь с ними, все будет в порядке – мягко заверила я ее.
Тогда она посмотрела на меня с таким удивлением, будто только сейчас заметила что я здесь.
– Ах, о чем ты Лера?! – недоуменно спросила она, так как будто ее все это время здесь и не было – Конечно, я волнуюсь за Артема, но он мой мужчина, я знаю его уже много лет. И прекрасно понимаю, что он знает что делает.
– Тогда почему, ты плачешь? – непонимающе спросила я.
– Дело в том… – сказала она и резко проглотила слова – … Я очень боюсь. Не только за себя или за Петю или за Артема, а за всех нас.
– Все будет в порядке – заверяла я ее – Ты же знаешь нужно потерпеть все пару дней, и всех нас отсюда заберут в Старую Ладогу, и там мы будем в безопасности.
Но ее это не успокаивало:
