Ближе к вечеру прибыли первые детали, а также первая группа наших гостей. Группа состояла из десяти человек, шестерых мужчин, двух женщин и двух детей в возрасте от пяти до семи лет. Как я и предполагал, встреча была, по меньшей мере, напряженной, пока я сопровождал новоприбывшую группу, показывая им наше здание, остальные по большей части молчали, с настороженно наблюдая за ними. Большинство из них находилось в замешательстве, так как не ожидали, что среди новоприбывших будут дети, причем столь малого возраста. Некоторых это заставило немного смягчиться по отношению к ним, ведь у многих из них тоже были семьи и дети. Но были и те, кто увидел в этом лишь манипулятивный трюк, действующий на жалость, что наоборот усилило их неприязнь. Новоприбывшие были также весьма напряжены, оказавшись в такой обстановке. Было видно, что они шли сюда, с большой опаской, потому в первую группу набрали самых здоровых мужчин, которые могли бы за себя постоять, и даже если бы мы смогли победить численностью, жертв с нашей стороны было бы немало. Пока я показывал их спальные места, те с подозрением глядели по сторонам, всматриваясь в лицо каждого, кто казался им потенциально опасным, но держались они при этом довольно спокойно и не выказывали враждебности. Женщины с детьми были изначально напуганы, таким количеством незнакомых мужчин, многие из которых были не самого добродушного вида. Но как только они ощутили притягивающие тепло наших печей, то почти сразу забыли об окружающих, увлекшись отмораживанием замерзших пальцев. Как только я закончил ознакомительный этап для этой группы, и предоставил их в свое собственное распоряжение. Я выделил группу из самых лояльных людей для того чтобы они приглядывали за ними, а остальных отправил немедля разбираться с машинами.
Нужно ли говорить, что как только прибыла первая партия запчастей, ремонт машин пошел гораздо быстрее. И когда стали поступать все новые и новые партий, процесс пошел так быстро, что уже к полуночи последняя наша машина была приведена в полное рабочее состояние. И когда последние проверки были закончены, я произнес:
– Молодцы, хорошая работа, ребята! Теперь можете идти отдыхать и готовиться к завтрашнему, решающему дню – похвалил я, их.
После чего все облегчённо вздохнули, ведь больше шести часов они работали без малейших перерывов. Я так и видел их потные, грязные, вымазанные в масле лица и пахнущие соляркой одежды, они были измотаны физически и морально. Такими они вышли из гаражей и отправились в дом на столь долгожданный для них отдых. Для меня в этом был свой плюс, ведь в таком уставшем состояний гораздо меньше шансов на то, что они решат начать конфликт, с нашими новыми жильцами.
«Главное, чтобы они успели набраться сил для завтрашней операций» – сказал про себя я, после чего поставил охрану у гаражей, а сам направился в штаб.
К этому времени, к нам переселились последние беженцы, и теперь вся штаб-квартира была переполнена людьми. Когда я только вошел внутрь, меня буквально оглушило, гвалтом голосов, что заполнил это место.
У прохода стояла кучка людей обсуждающих последние события, неподалеку от них сидела женщина, пытавшаяся накормить кричащего грудного ребенка, откуда-то доносились стоны раненных и больных, на лестницах бегали дети, безмятежно играя друг с другом, а из дальнего конца помещение, звучала заунывные гитарные аккорды. Я не видел, кто именно играл на гитаре, но его песню, все слышали очень отчетливо:
– Сидим мы с тобой у печи нашей теплой,
Заедаем хлебом, запиваем водкой,
И думаем лишь о тишине и покое,
Вот настали бы они вскоре,
Мечтаем мы о светлых лугах, о зеленых холмах,
О целых домах, о широких лесах, о простых временах,
О небе, о звездах, о солнца лучах, и о шуме прибоя,
О чем хоть угодно, лишь не о холоде воин,
Сидим мы с тобой у печи нашей теплой,
Согревая замершие руки, замершие ноги
Размышляя о том, как же нам повезло, как же рады буржуйке,
Что разгонит эти жуткие, морозные ночи,
Но мысли мрачнеют, о будущем нашем,
О вражьей армаде, на подступах наших,
О самолетах, о бомбах, и взрывах,
О снарядах, о гильзах, и мертвых могилах,
О снесенных домах, о детях сиротах, и о женщинах вдовах,
О крови, о грязи и вражьих солдатах,
О Господи, зачем же так надо?
Неужели заслужили, мы это?
Наверное, решил он, сжить нас со свету,
Но пока мы сидим у печи нашей теплой,
Заедаем хлебом, запиваем водкой,
И думаем лишь о тишине и покое,
Эх, вот настали бы они… вскоре.
Надо сказать, что на некоторое время, я даже замер слушая аккорды гитары. Я никогда раньше не слышал подобной песни, но она как нельзя лучше подходила к описанию царящей здесь атмосферы. Впрочем таких как я было немного, большинство людей просто не обращало внимания, на чьи-то бренчания, ведь здесь было и без того шумно.
Когда гитарные струны замолкли, я стал продвигаться на верхние этажи, протискиваясь сквозь людскую толчею. И пока я шел мне на встречу попался Аркадий. И судя по его виду, он находился в весьма приподнятом настроений:
