- Хорошо, Эстель, я закажу тебе ужин, - сказал тот, - но только при одном условии: ты пересядешь за другой стол и не будешь нам докучать. А потом пойдешь домой. Ты ведь живешь где-нибудь поблизости, не так ли? Не станешь же ты всю ночь напролет шататься по Парижу в поисках клиента!
- Хм, как скажете, дядя Венсан! - Было заметно, что девушка слегка расстроилась. - Я живу через две улицы отсюда и завтра утром обязательно приду сюда, чтобы снова увидеться с вами. И это - мое условие.
- А ты смелая! - воскликнул де Брие. - Ставить условия незнакомому человеку - это в наше время граничит с безумием.
- Вы с Тибо не похожи на инквизиторов, - уверенно ответила Эстель. - И на тайных агентов парижской полиции тоже не похожи. А значит, мне нечего вас бояться.
- Тогда последний вопрос. - Де Брие переглянулся с оруженосцем. - Скажи, на кого же, по-твоему, мы похожи?
Девушка пристально посмотрела в глаза собеседнику, задумалась, потом, слегка пожав плечом, сказала:
- Если бы у вас, дядя Венсан, была борода... вы походили бы на рыцаря тамплиера...
***
- Семь лет назад, когда это все началось, я был помощником прецептора Франции Жерара де Вийе. Меня как раз только что назначили на эту должность, и у меня появилась возможность приблизиться к тайнам, которые раньше были недоступны. Так вот, всё, что происходило в королевском дворце и в государстве, мне было хорошо известно. Например, то, что к тому времени не просто оскудела, а полностью истощилась казна, что Филипп всячески исхитрялся перед кредиторами и пытался сводить концы с концами всеми доступными и недоступными способами. Даже непомерные налоги, которые король тогда ввел, не могли спасти Филиппа от разорения. И однажды он предпринял совершенно отчаянный шаг - приказал чеканить золотые и серебряные монеты, облегчив их вес. Это и привело к народному возмущению. Ты, Тибо, тогда служил на Кипре и плохо знал, что происходит.
- Я был в Тунисе, мессир, - поправил сержант. - Но до нас доходили какие-то известия.
- Какая разница, где ты был! Ты просил рассказать, так слушай.
- Простите, мессир. - Тибо покорно склонил голову. - Я никогда не спрашивал вас ни о чем, потому что не моё дело сплетничать и размышлять над этим. Но сегодня я хочу понять и разобраться. И я больше не буду перебивать вас.
- Так вот, сначала на улицы вышли парижане, потом поднялась и вся страна. Испуганному королю пришлось укрыться в нашей крепости Тампль. Жак де Моле, старинный друг Филиппа и крестный отец его дочери, конечно, не отказался приютить опального владыку и даже послал десять рыцарей на подавление мятежа. Ты хорошо знаешь, Тибо, что в нашем уставе есть очень важный пункт: никогда не выступать с оружием против христиан. - Оруженосец кивнул. - Но королю было невдомек, почему отряд воинов Христа не разгоняет толпу агрессивно настроенных людей, а просто стоит в оцеплении вокруг Тампля, не применяя оружие. Тогда шли переговоры, мы всячески стремились решить вопрос мирным путем. А тем временем, чтобы скрасить пребывание Филиппа в непривычной обстановке, по сути - под стражей, и чтобы поднять ему настроение, Великий магистр водил друга и родственника по коридорам и комнатам, поднимался с ним на крепостные стены с высокими бойницами и опускался в подземелья, искусно устроенные в замке. И там, в тайных подвалах, Филипп Красивый впервые в жизни увидел несметные богатства Ордена, накопленные почти за двести лет. Я, мой друг, был там, и я хорошо знаю, как это было.
- Вот бы и мне хоть одним глазком взглянуть на это! - с завистью воскликнул Тибо.
- Для этого, мой друг, нужно быть или Великим магистром, или королем Франции, - усмехнулся рыцарь. - Или, по крайней мере, Венсаном де Брие.
- Нет уж, мессир, увольте! - воскликнул Тибо. - По мне уж лучше оставаться простым оруженосцем и беседовать с вами, чем предстать на небе перед Святым Петром и отвечать на его вопросы. Да и королем быть - я думаю, незавидная участь...
- Да, ты прав, мой друг, - согласился де Брие. - Быть монархом - означает при внешней роскоши и всесильности всю жизнь оставаться жертвой обстоятельств, заложником пороков, интриг и страстей, окружающих трон. Монархом может быть либо незаурядная личность, могучая и твердая, как скала, либо хитрец, обладающий редкой изворотливостью. А Филипп - как раз ни то и ни другое. Что делать, король слаб, как и все простые люди... Я хорошо помню, как его алчный взор уперся в кованые сундуки, набитые золотом, в кожаные мешки с бриллиантами, сапфирами, рубинами, изумрудами. Полагаю, в ту же минуту Филипп понял, что нужно сделать все возможное и невозможное, лишь бы заполучить все эти богатства нашего Ордена. И никакая дружба,
никакое крестное родство по дочери не смогло тогда уберечь Филиппа от рокового шага. Ты ведь знаешь, что, вернувшись в свой дворец после восстания, он поспешил обвинить Орден в ереси. Тот самый Орден, который спрятал его и помог уберечь трон и саму жизнь.
- Но ведь это предательство, мессир!
- Иначе не назовешь, - кивнул де Брие. - Это не просто предательство, это - удар в спину.
- А дальше?