Уже начались каникулы, уже можно было полностью расслабиться, если не считать каких-то приготовлений - закупок на несколько дней, уборки в квартире, и еще пусть небольшой, но все-таки ёлки. Инна всегда ставила ее посреди комнаты - чтобы замечать постоянно, чтобы не нарошно, а как бы случайно цеплять локтем веточки, проходя мимо, и поправлять соскользнувший на пол "дождик". А иначе - как? Это ведь драгоценный лучик света прямо из детства, из того детства, когда, оберегаемый родителями, ты совершенно не знал никаких забот, когда запах мандаринов и хвои становился запахом исполнения желаний и соответственно - счастья. Оказывается, у счастья есть запах!
Тридцатого утром позвонила мама Сережи Литвинова.
- Извините, я не смогу прийти, - сказала Инна. - У меня изменились обстоятельства. Передайте ребятам самые лучшие пожелания...
Даже покраснела от вранья, но ничего не смогла с собой поделать. Вот бывает же так - не хочется никуда идти, никого видеть. А вместо этого - запереться в четырех стенах, где каждый звук - родной, где даже в темноте любой предмет - безошибочно наощупь. Иными словами - побыть с собой наедине, и больше ничего. Вот только наедине с мыслями - это уже не наедине, это уже с кем-то. С тем, о ком мысли...
Маялась. Приготовила "Оливье", "Селедку под шубой", запекла мясо в духовке - много, как на двоих... Потом посмотрела на всё это, пожала плечами - когда съем? Запихнула в холодильник, и в кухне стало как-то пусто.
Торт печь в этот раз не стала, решилась купить в кулинарии. Этикетку заветную достала с названием - у кого-то на Дне рождения от коробки отскоблила и спрятала. Понравился очень: с черносливом и орехами, весь шоколадный такой, монолитный, будто крепость...
Телевизор не выключался весь день. Какой-то итоговый концерт молодых талантов шел - не за что зацепиться, не на ком глаз остановить: то девицы полуголые с вульгарными лицами и движениями, то парни уж слишком смазливые все. Сама себе удивлялась: раньше ведь эстрада нравилась. Гм, так то - раньше. "Иронию судьбы" в сто тридцатый раз посмотрела. Скорее, прослушала, хотя и так все эпизоды знала наизусть. Все равно улыбалась в некоторых местах. И сердце замирало - от особенной какой-то романтики, особенной ауры этого фильма.
Еще в электронную почту заглядывала раз десять - ящик был пуст, практически стерилен...
"Дура... Размечталась... Сказано же тебе: семья, дочка. Интересно, что у него на праздник наготовлено? Дура..."
В половине восьмого вечера вышла прогуляться - район тихий, почти заповедный, не страшно одной. Думала купить сигарет, потопталась возле киоска - передумала, спохватилась, ушла.
Снега не было, уже не было. Растаял и истлел, превратив город в грязную лачугу... Такая зима, что поделаешь, не привыкать. Старую песню вспомнила: "Снег кружится, летает, летает, и поземкою клубя, заметает зима, заметает всё, что было до тебя..." Так - тихо, почти шепотом напевая, к своему дому и подошла. С настроением, в общем-то, не безнадежным. А возле подъезда - пьяный какой-то крутится. Не местный, не сосед. Расхристанный, и взгляд нагло-мутный какой-то. Заблудился, что ли? Может, "Третью улицу строителей" ищет?
- Эй, дамочка, вы в этом подъезде живете?
- Нет!
И прошла мимо. Испугалась. Круг сделала: на улицу вышла, дом обогнула и снова к подъезду вернулась. Никого. Торопливо код набрала, озираясь, и бегом - в лифт, из лифта - домой. Фу, знакомый запах родного жилья! Тепло, сухо.
Переоделась, в кухню пошла. Есть не хотелось, только чаем согреться. Пока чайник терпел и не сигналил - включила компьютер, а там!..
"Здравствуй, Инна!