- Вы заставляете себя ждать, - проревел Басаврюк.
- Но ничего, за это время мои подданные успели подкрепиться и отдохнуть.
Мы стояли на огромной дворцовой площади. Торговые ряды были убраны прочь, и галдящая толпа людей затопила всё пространство вокруг объёмного деревянного помоста, посреди которого возвышался массивный обрубок дерева с воткнутым в него топором. Внутри я порадовался, орудий пыток не было. Моё самочувствие вообще заметно улучшилось с побегом Ланы, и как не колдовал Басаврюк, отчаяния я не испытывал. Я мог только умереть, а демону нужно было публичное унижение.
Басаврюк был раздражён, но пытался скрыть это. Стараясь подчеркнуть значимость события, он был одет в роскошный наряд и малиновый плащ, под цвет подземного пламени окутывал его гороподобную фигуру.
Люди вопили, требуя приступить к казни. Басаврюк, не желая больше тянуть резину, отступил назад. Наступила тишина.
- Один момент, всё должно быть по справедливости, как у вас на земле. Суд! Прошу. Толпа расступилась, и вперёд вышла группа странно разодетых людей.
- Свя..., святой отец? - воскликнул я, не в силах сдержаться, - помогите мне, если можете.
Гневный жест служителя церкви оборвал мои мольбы. Тем временем седобородый старец сделал шаг вперёд и поднял руку. Священник резко оттолкнул его, что-то презрительно прошипев.
- Ах ты, ослиная отрыжка, - возмутился старец, да ислам во все времена побеждал христианство, и вытеснял его вон.
Священник его не слушал, воспользовавшись моментом, он шагнул вперёд и, закатив глаза, начал речь.
- Мы собрались в этот светлый день, чтобы судить тебя, и приговор будет праведным.
- Что ты несёшь монах.
- Если не хочешь покаяться, лучше молчи несчастный грешник.
- Все мы грешны, это и делает нас равными.
- Это, правда, только безгрешный Папа, может заступиться за нас перед Богом, его властью судим мы тебя, дабы спасти душу твою.
- Ты вообще понимаешь, что делаешь? За моей спиной демон и ты на его стороне.
- Басаврюк - царь своего народа, власть царя не рушима, в этом мы едины.
- Обалдеть можно. Ты его ещё канонизируй.
- Не кривляйся, подумай лучше о себе, во имя Отца, и сына и святаго духа. Веришь ли ты в Иисуса.
- Верю.
- Бог ли он?
- На сколько я знаю, он сын его.
- Богохульник, сын Бога и сам Бог.
- Слова Иисуса, молитесь Богу единому, не припоминаю, чтобы он говорил о молитве себе. Разве только о заступничестве перед Богом.
- Не спорь с церковью, она лучше знает.
- Ну уж нет, времена инквизиции прошли, видно мало было вам Ренессанса.
- Лютеранин ещё скажет своё обвинительное слово. Каешься ли ты сын мой, - внезапно переменив тему, произнёс священник необычайно елейным голосом, и о чудо, сделал абсолютно постное лицо.
- Не в чем мне перед тобой каяться. Шёл бы ты отсюда Иуда, пока пинка не получил.
Лицо священника налилось малиновым цветом.
- Виновен! - взвизгнул он гнусавым голосом, и поспешно отошёл в сторону, воздав руки к небу, так что закатились широкие рукава его сутаны.
- Я согласен, сын мой, святой дух исходит только от Бога отца. А ещё каноны говорят нам, что чистилища нет, католики не правы утверждая обратное. И Папа - всего только человек. Мне ты можешь покаяться.
Передо мной стоял маленький, тихий дедок, с деревянным крестом в руке, и печально меня разглядывал.
- Вам бы я покаялся, но одно ваше присутствие здесь, отбивает желание делать это. И ещё, запретили бы вы торговлю в храмах, Иисус этого не любил.
Старичок печально вздохнул и печально отошёл в сторону.
Вперёд уверенно вышел тот самый старик в высокой чалме и громко возвестил:
- Один бог - Аллах, и Мухаммед - пророк его. Бесконечно могущественен Аллах, предан ли ты ему, покорен ли?
- Я уже устал.
- Молишься ли ты пять раз на день, делаешь омовение перед молитвой, делаешь налог в пользу бедных, постишься ли, совершал ли Хадж?
- Я ем свинину и пью виноградный сок, вас это устаивает?
- Достоин смерти. Сей неверный - грешен! - возвестил старик громким голосом.
- В исламе мы воздаём добром за добро, и злом за зло, ты неверный в душе и должен умереть.
- Быстро и просто, за это арабы и приняли ислам, бедуины дети широкой пустыни.
С гордо поднятой головой мусульманин отошёл назад и его место немедленно занял следующий.
- Не слушай их.
- Да? А почему?
- Ты умрёшь, пришло твоё время.
- В этом ты прав, не буду с тобой спорить.
- Подумай о пути указанном Буддой.
- Это ещё что такое?
- Послушай, - мечтательно возвестил маленький буддист, - вся жизнь - страдание, рождённое нашими желаниями. Причина страдания - привязанность к жизни. Эта жажда жизни ведёт нас от возрождения к возрождению. Утоли жажду, уничтожь желания, и ты перестанешь страдать, не стремись к существованию, убей всякую привязанность к чему бы то ни было.
- И как же этого достичь?
- Я расскажу тебе о восьмеричном пути: это праведная вера, праведная решимость, праведные слова, праведные дела, праведный образ жизни, праведные стремления, праведные помыслы, праведное созерцание. Следуй этим путём и станешь архатом, и прервётся сансара, и ты будешь выше богов, ты не будешь страдать.
- Звучит заманчиво.
