– Вот о том и речь. С мозгами Павича и с деньгами графини Агаты они и поднялись. Я читал, что у них теперь сотни заводов, латифундии, а жизнь там такая, что арендаторы молятся на чету Павичей. А они совместно рекордные самолёты строят, вместе летают по всему миру. И древние города раскопали, о которых никто не знал. Русский император сделал Павича князем, это вроде нашего герцога.
– А чего на него наши лорды окрысились? Вон, два линейных крейсера послали, не шутка, войны начинались и за меньшее.
– Я краем уха слышал, что Павич изобрёл торпеды, которые переносят самолёты. И корабль, с которого те самолёты взлетают. Скажем, налетят на нашу калошу полсотни самолётов. Ну, мы сколько-то собьём, а они всяко успеют нам захерачить два десятка торпед под ватерлинию. А?
– Вот ведь сволочь! Так его надо обязательно поймать!
– Так да не так, Кортни. Павич сначала всё это новейшее оружие предлагал нашим лордам, а они пожадничали платить, надо полагать, хотят всё получить за просто так. Вот ты бы как на его месте поступил?
– Да пошли они в самую чёрную жопу самого сифилитичного негритянского пидораса! – ответил Кортни и грязно выругался.
– Вот и я о том говорю: Эндрю Дулиттл не желает участвовать в этом грязном деле. Эх, мне бы переброситься хотя бы парой слов с Павичем, наверняка он заинтересуется моими идеями по усовершенствованию корабельных котлов.
Сверху раздалась возня и новый голос, резкий и повелительный:
– Ну и что вы тут расселись, душные выпердки портовой проститутки?
– Обследовали склон, сэр мичман, сэр! Вот вытащили Кортни, он чуть не сорвался, бедняга, теперь отдыхаем, сэр мичман, сэр! Гарри, ленивая скотина, прибери верёвку!
– Ладно, действуйте. – голос офицера слегка смягчился – И проверьте вон те уступы, да поживее, собачьи дети!
Минуту спустя:
– Ну до чего же ты быстро соображаешь, Эндрю! Вот что значит образование!
– Только на то оно и годится, Гарри. Ладно, пошли. Кортни самый щуплый, будем его таскать туда-сюда, пока этот дракон смотрит. Не тяните, ребята, а не то линьков отведаем!
Наверху стихло. Александр глянул на часы и присвистнул:
– Между прочим, с момента внезапной высадки с комфортабельного парохода «Царь» на сей благословенный остров, прошло целых пять часов! Агата, давай пожрём!
– Алекс, ты невозможен! Такие слова и знать-то неприлично, не то, что произносить!
– Милая моя, стадию «Откушаем» я миновал утром, когда выбрался из ванной. Стадия «Подкрепиться» прошла когда мы высадились на остров. Когда мы спрятались в пещере, наступил рубеж «Подзакусим», который нестерпимо давно перешел на критический уровень «Пожрём».
– Милый, ты как всегда демонстрируешь железную логику и несокрушимое знание лингвистических тонкостей. Кстати, ты уверен, что твоё имя не Генри Хиггинс?[2]
– Ах, Агата, у меня от голода так путаются мысли, что я решительно ни в чём не уверен. И вот какая мысль: вот у нас имеется москитная сетка, очень удачного, тёмно-оливкового цвета. Повешу-ка я её недалеко от входа, чисто на всякий случай.
На маленькой спиртовке разогрели консервы, в котелке заварили чай и уселись обедать на камушке, с видом на море. Как раз мимо створа пещеры прошел крейсер, сквозь сетку были видны многочисленные матросы и офицеры, глядящие на берег через бинокли и зрительные трубы.
– Пусть смотрят. – рассудительно заметила Агата – Внимательный взгляд вдаль улучшает зрение. Да и вообще поиски неважно чего весьма занимательны среди скуки морской военной службы.
***
К позднему вечеру третьих суток сидения в пещере, что-то случилось. Задремавший было, Александр проснулся и услышал как Агата тихо, почти неслышно плачет, скрывшись за скальным выступом, а перед ней лежит разворошенное содержимое её рюкзака.
Одним движением он вскочил на ноги, шагнул к жене и обнял её:
– Что случилось, моя девочка? – целуя Агату в затылок, спросил он.
– Ничего особенного, мой хороший. Просто захотелось лимона, а у нас даже консервированных фруктов нет. – пожаловалась она. – Знаешь, так остро захотелось… Не пересказать как.
– Лимоны и фрукты? – переспросил Александр – Хм… А ведь я могу тебе их достать, только пожалуйста, потерпи до темноты. Вот уйдёт за горизонт Луна, и я открою сезон охоты на лимоны для своей храброй и стойкой девочки. Потерпишь?
– Конечно потерплю. А это не опасно?
– Ну, по склону я поднимусь со всеми предосторожностями, не сорвусь. – улыбнулся Александр.
Он не стал упоминать, что подъём и спуск в темноте по крутому склону с неустойчивыми камнями, наименьшая из опасностей, поджидающих его этой ночью. Ясно, что женщину постиг гормональный шторм, мощно ударивший по сознанию, а что послужило причиной? Да множество вероятных причин, самая приятная из которых – беременность. Александр давно мечтал о ребенке от Агаты, но та на все намёки лишь грустно разводила руками: после рождения дочерей она подхватила воспаление, и врачи считали, что её более неспособной к деторождению.
