Додумать не довелось. Раздался лязг задвижки, потом скрип двери и в подвал зашли люди, причём не менее двоих. Александр их не видел, поскольку стеллаж, на котором он лежал, от двери отделял штабель ящиков, скорее всего винных, строго образца: на их боках имелись дугообразные прорези, образующие ручки для переноски.
— Как там наш русский? — раздался хрипловатый, смутно знакомый голос.
Полминуты, перед пленником предстали трое: начальственного вида мужчина лет сорока-пятидесяти, а чуть позади него пара охранников, уж это племя Александр не путал ни с кем. Главного в троице он узнал: это был один из соратников покойного сэра Хьюго Уэйка, Арчибальд Торнтон. Неизвестно, был ли он аристократом, но в разведывательном сообществе он был весомой фигурой.
— Вы пробудились, мистер Павич? — светским тоном осведомился Торнтон.
— Да, мистер Торнтон. — скупо улыбнулся Александр — А теперь прикажите своим людям развязать меня, и побыстрее.
— Отнюдь, мистер Павич. — осклабился Торнтон — Насколько я вас изучил, подобных ошибок допускать не следует. Вы чрезвычайно опасный субъект. Вы хитры, владеете разнообразными приёмами рукопашного боя, да и с оружием обращаетесь весьма ловко. Уверен, что вы легко справитесь с несколькими бойцами, так что нет. Мне больше нравится видеть вас связанным.
— Вот как? Отлично. Весьма рад, что вам не нужны мои деньги и иные активы.
— При чём тут деньги? Кажется, я не упоминал о выкупе или чём-то подобном.
— При обращении к людям моего положения следует добавлять «ваше сиятельство». — Александр одарил собеседника волчьей улыбкой — Но чисто из милости расшифрую свой посыл.
— Буду весьма признателен… ваше сиятельство. — издевательски улыбнулся Торнтон.
— Насколько мне известно, через два-три часа после наложения тугой повязки, перетягивающих крупные кровеносные сосуды, начинаются процессы некротических изменений в тканях организма. Поэтому даже кровоостанавливающий жгут следует ослаблять каждые час-полтора.
— К чему вы это говорите… ваше сиятельство?
— К тому, что мои руки связаны явно больше часа назад. Ещё немного, и я не уверен, что смогу подписать бумаги и прочие передаточные записи на мои активы, а у меня накопилось очень много разного любопытного и ценного. Так что в случае, если я лишусь рук, вы получите по меткому выражению поляков ухи от шлезня, или по-нашему от селёдки уши.
Торнтон повернулся к правому охраннику и резко спросил:
— Он врёт по поводу связывания?
— Его сиятельство говорит правду. — на северный манер растягивая слова ответил тот.
— Гарри, развяжи эру сволочь! — рявкнул мистер Торнтон — А ты, Билли, проследи чтобы он не выкинул фокус.
Билли снял с плеча дробовик, переломил его, вынул патроны и вставил свежие, вынув их из кармана, пояснив нанимателю:
— Кабанья картечь.
Взял дробовик наизготовку и скомандовал:
— Гарри действуй, но не перекрывай мне сектор стрельбы.
Гарри грубо перевернул Александра на живот, в два взмаха ножа срезал сыромятные ремни, стягивающие руки и ноги, бросил их на пол. Сунул нож в ножны и отступил в сторону.
Александр неторопливо, нарочито не делая резких движений сел на нары. Для начала он стал шевелить пальцами, и такие простые движения давались ему с большим трудом. Постепенно подвижность улучшилась, и он поочередно стал массировать то правую, то левую руку. Скоро ногти стали менять цвет их иссиня-бледного на просто белый, а потом появился розовый цвет. Всё это сопровождалось всё возрастающей болью — возвращение жизни всегда сулит боль. В какой-то момент Александр потерял контроль над собой, и по его щекам потекли слёзы.
— Ещё совсем немного и этот человек утратил бы конечности. — пояснил Билли нанимателю смысл происходящего.
— Ладно. — решил Торнтон — Судя по всему это надолго, поговорим позднее, а сейчас мне нужно телефонировать в Лондон.
Троица вышла из подвала, дверь со скрипом закрылась, засов с лязгом встал на место. Александр, старательно изображающий немочь вскочил и принялся осматривать помещение. Да, здешний подвал был в несколько раз больше того, куда он попал в начале своих приключений. В план помещение было достаточно просто: прямоугольник десять на восемь метров, по оси разгороженный рядом деревянных колонн, с лежащими на них лагами. На них опирались балки перекрытия. Вдоль стен стояли деревянные, почерневшие от времени стеллажи, а кое-где, как рядом с нарами, на которых очнулся Александр, громоздились штабеля ящиков.
Странно, но Александра заперли не в отдельной тюремной камере и даже не в зиндане, а сунули в складское помещение. Может статься, в этом доме не было оборудованной тюрьмы с пыточной камерой? Может быть, если это старый купеческий дом, но не верится, что здесь не нашлось небольшого помещения с хорошо запираемыми дверями. Хотя всё могло быть куда проще: Александра кинули в первое попавшееся помещение по принципу «подумаем позже». А может, понадеялись на обездвиживающий препарат, вколотый пленнику. Никто ведь не знал, что тело Шолто Тавиша обладает способностью к восстановлению намного превышающей нормальную для любого человека?
