А сын? Ему за что голову класть? Только жить начинает.
Что же делать?! В бунт идти – смерть либо бесчестье. Не пойти с десятником – слово рушить, а это для ратника все равно что смерть – никто руки не подаст. Для семьи тоже конец: кто же сыну клятвопреступника десяток доверит?
Следующим утром у ворот отроки в полной готовности ожидали привычной утренней пробежки. Наставники задерживались.
Первым пришел Игнат, но, даже не поздоровавшись, уселся на скамью, откинулся спиной на тын, вытянув ноги, прикрыл глаза и, кажется, даже задремал. Отроки переглянулись: сегодня самый добрый из наставников вел себя необычно, но понять, что бы это значило, они не могли.
Некоторое время спустя пожаловал Леха Рябой и, так же как и Игнат, не замечая мальчишек, примостился на той же скамье.
Лука появился еще позже. В домашней рубахе и стоптанных сапогах – видимо, в чем ходил по двору, в том и пришел. Поздоровался с Игнатом и Рябым и, сумрачно глянув на выстроившихся отроков, наконец спросил:
– Вчера домой гурьбой шли?
Отроки в недоумении переглянулись.
– Вы что, с утра в нужнике мозги забыли? Я спрашиваю, вчера домой гурьбой шли?
– Ну да, дядька Лука… – решился ответить самый бойкий на язык Коська Карась.
– Как Гераська со своими Веденю метелил, стало быть, видели? – протянул наставник.
– Так это… Мы думали, они сами… – начал было Карась, но, поймав взгляд десятника, стушевался и сник. – Ага… Видели…
Лука молчал и только смотрел – сумрачно, не по– хорошему. Отрокам, уже почуявшим недоброе, от его взгляда стало совсем уж маятно и неуютно. Если бы рыжий десятник ругался, даже материл по-черному, тогда бы мальчишки знали, что хоть и сотворили непотребное, но содеянное исправимо. Но десятник молчал.
– Значит, видели, – подтверждая какую-то мысль, наконец кивнул Лука. – И мимо прошли. На гулянку, должно быть, опоздать боялись. Все, гуляйте дальше… – Повернувшись, зашел в ворота и скрылся из виду.
Леха Рябой, скользнув взглядом по строю отроков, как по пустому месту, отправился следом.
Игнат горестно вздохнул, покачал головой и тоже повернул к воротам.
– Дядька Игнат… – Не выдержал пытки неизвестностью длинный и худой Талиня.
– Чего тебе? – полуобернулся десятник.
– А чего это они? – отрок кивнул вслед уходящим наставникам.
Игнат, казалось, даже удивился вопросу:
– У вас, что, и вправду мозги дерьмом заплыли? Вы десятника своего бросили. И что вам тут еще не ясно?
– Так мы думали, они свое решают, мало ли… И раньше бывало. – перебивая друг друга загалдели мальчишки.
Игнат снова вздохнул и тоном, каким учат титешников не совать пальцы в огонь, заговорил:
