– Все…
– Что, все? – не поняла баба.
– Все! Теперь Ратное кровью умоется. – выдохнул Егор, сразу забывая об остальных неприятностях, и зашипел на нее, взваливая, наконец, Чуму на плечи. – Помогай, хрен ли стоишь!
К счастью, Фаддеев дом находился поблизости. Свалив Чуму на лавку, Егор и сам едва не упал; перед глазами плясали темные круги.
– Ну, Фаддеюшка, ну, стервец… Погоди, очухаешься – корчагой медовухи не отделаешься!
Варька от слов Егора про резню и о своем ранении, кажется, забыла. Но добравшись с грехом пополам до избы, побледнела и стала оседать на пол – даром что на улице бежала впереди чуть не вприпрыжку, и ворота открыла, и мужа в дом втащить помогла, а тут вдруг сомлела.
Дуняша металась по дому, подавая то чистую тряпку для матери, то ковш воды Егору, а то и сама не зная, что и зачем делает, пока десятник не поймал девку за косу:
– Девонька, успокойся… Успокойся, говорю! – глаза Дуняши потеряли, наконец, излишнюю округлость и стали осмысленными, – Во! А теперь перевяжи как-нибудь мать да тихонько веди ее к Настене. Огородами идите. Фаддея уж я сам тут…
Дуняша закивала в ответ и кинулась выполнять веленное, а Егор занялся с Чумой: взвалил друга на лавку и перевязал, как сумел, его раны.
Как ни странно, но шум в доме Устина к этому времени заметно утих. То ли Корней сумел совладать с собой, то ли еще по какой причине, но в мятежной усадьбе стояла тишина – даже не верилось, что недавно там не на шутку бились оружные и доспешные воины. Да и во всем Ратном, за исключением подворья Лисовинов, все вроде как угомонилось.
Но именно там, на подворье сотника, происходило то, что Егору совсем не понравилось. Сопляки не толкались во дворе, как придется, и как можно было ожидать от мальцов их возраста, а вполне разумно заняли посты на крышах и у ворот. Самым же неприятным оказались двое гонцов, вылетевших галопом из ворот Ратного и направившихся в сторону Нинеиной веси. Один из них – Лавр, а второй, похоже, Митька, правая рука Мишки. То, что в Ратное пришли не все мальчишки из Младшей Стражи, Егор уже разобрался. И если приведут остальных… Даже думать не хотелось, во что это может вылиться.
На вышке, к удивлению десятника, маячили две фигуры.
– Неужто девку притащил? – пробормотал Егор. – Ну, я тебе сейчас полюблюсь!
На всякий случай окликнул, не подходя к лестнице:
– Леонтий!
– Я, дядька Егор! – сразу узнал новик своего десятника. – Поднимайся. Спокойно все!
– А с тобой кто? – поинтересовался Егор.
– Да я это! Я! – ответил хорошо знакомый голос.
– Арсений? – не слишком и удивился десятник. – Протрезвел, значит.
– Да как сказать… Тулупчики из-под стола я пока не убирал, – ухмыльнулся, протягивая руку, Арсений. – Я б еще недельку так… Только вот надоело сигать под стол, когда из соседей кто заглядывает.
– И не убирай.
– Чего так? Вроде закончилось все?
– Если бы! Петруха не проснулся?
– Да не скоро он, похоже… Настена возилась с ним, да все бестолку. Его особо не жди. А вот Савка с Доркой и Андрон здесь.
– Как? – у Егора гора с плеч упала. – Вернулись?!
– Так и не уходили никуда. Днем в трех верстах отсюда отсиживались, а к ночи возвращались под ворота.
– И сейчас здесь?
– Ага. Шагах в двустах, у кусточков.
– Зови! Леонтий, слышал? Бегом давай!
Ратники подошли почти бесшумно, уложили у подножия вышки тюки с бронями и оружием и поднялись наверх. Сразу стало очень тесно, но это никого не смущало.
– Ну, вы даете! – без бойцов своего десятка Егор в последние дни чувствовал себя так, словно остался без оружия, то есть, как голый. – А то я грешным делом подумал…
– Десятник, – деланно насупился Арсений, – да ты, никак, обидеть нас норовишь? Стол нам за такие мысли накроешь, как утрясется все. Верно говорю? – обратился он к друзьям.
– Да не жалко – утряслось бы только.
– А что? Сильно неладно? – уловил тревогу в голосе командира Арсений, да и остальные повернулись. – Говори, не томи!
– Мишку, похоже, убили, – вывалил Егор самое главное.
– К-к-корнея в-в-внучка? – подал голос Дормидонт.
– Его, Доря, его самого.
От такой новости все замерли. Общую мысль после недолгого молчания выразил Андрон:
– Вот теперь только порты держи. Корней по Ратному, как коса по перепелкам, пройдется.
– За внука же… Только что не молился на парня… – буркнул Савелий.
– Вот и я про то.
Помолчали еще, обдумывая сказанное.
– Точно знаешь, что убили? – похоже, новость выбила балагурство и из Арсения – самого неунывающего в десятке.
– Сам слышал, как в доме заорали: «Старшину убили! Режь всех!» Сопляки орали, когда я Чуму со двора Устина вытаскивал.
– Неужто и он влез? – сплюнул Арсений. – За Устина? Он же калеченый?
– А-а-а-а! – раздраженно махнул рукой Егор. – Баба его детишек забрать пошла – Захара-стрелка, которого на переправе убили, помните?
– Ну, помним и что? – поторопил Андрон.
