И мы продолжали рассылать по округе наших ангелов смерти. Одновременно с началом разгрома Орла на восток пошла вторая ударная группа из двадцати бомбардировщиков, всех пикировщиков, пятидесяти немецких истребителей, и уже следом, в пятнадцати минутах хода — семьдесят наших штурмовиков под прикрытием тридцати истребителей — мы шли уничтожать аэроузел у городка Долгое, расположенного в семидесяти километрах на восток от Орла и, соответственно, ста семидесяти от "нашего" аэроузла. Там немцы также еще не знали о захвате их самолетов, поэтому бомбардировщики, смахнув самую опасную часть ПВО, развернулись обратно на запад, а уже штурмовики и истребители стали зачищать узел от немецких самолетов, персонала и складских запасов — мы немного переиграли порядок работы по аэроузлам, оставив шосткинский на потом — к двенадцати дня начала вырисовываться возможность взять его наземными войсками. Вот до долговского узла мы по земле уже никак не доставали, поэтому было решено стереть его в пыль.
И вакханалия продолжалась. Захваченный нами брасовский узел (по названию городка и станции Брасово), наверное, никогда не видел такой кипучей деятельности. На него прибыла еще сотня штурмовиков, транспортные авиаполки постоянно забрасывали боеприпасы, людей, топливо, а штурмовики постоянно вылетали на задания. Возвращались, чтобы заправиться топливом и боеприпасами, и снова вылетали на свою нужную работу — даже со сменными экипажами у людей получилось по пять вылетов в день, чего мы всегда старались не допускать — два, максимум — три вылета в день — и отдых. Но уж больно удачно мы зашли в немецкий тыл — такое случается редко, и если случается, нельзя гневить удачу и использовать возникшие возможности наполовину. Да, эти возможности возникли благодаря нам, но мы все держали пальцы скрещенными, чтобы не сглазить, и одновременно обрабатывали сведения разведки и наблюдателей, планировали удары, перемещение людей, грузов и техники. Бомбардировщики сделали в этот день еще три рейса. Сто пятьдесят километров на юго-восток — Курск. Тоже крупный транспортный и складской узел. Но уже без такой мощной обороны ПВО — немцы считали, причем справедливо, что заслон из аэроузлов надежно защищает его от налетов советской авиации. Он был разгромлен в четыре часа дня.
Но еще в час была восстановлена железная дорога Брянск-Брасово — она была разрушена только в месте соприкосновения наших войск, и строительные части за четыре часа восстановили двести метров разрушенного полотна. Так что на юг пошли составы с припасами и подкреплениями, что позволило дать зеленый свет танковой дивизии — мы просто сдвинули транспортные колонны с дороги, чтобы они не мешали танкистам своими задержками и авариями — у танкистов и своих хватит, ведь они разогнались до скорости в тридцать километров в час. Шестьдесят километров до Брасово они прошли за два с половиной часа, потеряв по пути из-за аварий и поломок всего десять процентов техники — наши мехводы много тренировались в маршах на гусеничной технике, естественно, не на танках, а на учебной, поэтому сейчас не подкачали. Тем более что в экипаже было четыре мехвода — все его члены могли вести машину, так что в танках водители менялись каждые двадцать минут. С БМП была такая же ситуация. Сложнее было с транспортными вездеходами — там всего один водитель. Но и к ним подсадили пехотинцев из тех, кто получше водил гусеничную технику, так что смена была. Хотя и не такая опытная, как штатные мехводы. От Брасово прошли на юг еще сорок километров. Тут, как бы нам ни хотелось, пришлось сделать остановку на два часа — пока прилетели транспортные самолеты с дизтопливом, пока дозаправляли технику, пока люди обедали — в шесть вечера двинулись дальше. Сопротивление немцев отсутствовало — сначала их проредили штурмовики, затем подошли наши передовые танковые и мотопехотные батальоны, так что к моменту прохода танковой дивизии были только небольшие обстрелы колонны, от которых мы просто отмахивались очередями из крупняка. Поэтому-то мы и рвались вперед — надо было застолбить за собой ставшее на время ничейным пространство. До Льгова — пересечения нескольких шоссейных и железных дорог — дошли уже в десять вечера, при поддержке штурмовиков и на одной злости смахнули хлипкое прикрытие из пары пехотных батальонов и четырех еще стареньких самоходок и — все! — люди уже падали с ног. Кое-как заняв круговую оборону, танкисты под защитой чуть менее измотанных пехотинцев с их БМП валились спать кто где смог, им даже не мешал звук транспортных самолетов, что всю ночь завозили к городу подкрепления и грузы — Льгов мы решили сделать нашим новым передовым пунктом и отдавать не собирались, тем более что в шестидесяти километрах на восток лежал Курск — пусть немцы и Сталин думают, что мы собираемся брать его. Позднее этот пятнадцатичасовой марш в сто семьдесят километров изучали на военных кафедрах.
