На юг от Брянска полоса лесов и болот шла двадцать километров с севера на юг, по южной окраине которых немцы оборудовали сеть опорных пунктов, прикрытых рекой Ревна. Еще двадцать четвертого, по пробитому на юго-восток коридору вслед за ушедшей восточнее третьей танковой пошли танковые и мотопехотные батальоны, которые, выйдя из этого же лесного массива, стали заворачивать на юго-запад и брать с тыла опорник за опорником, или хотя бы блокировать немецкие укрепления. К вечеру двадцать пятого они дошли до железной дороги, идущей от Брянска ровно на юг, и параллельной ей обычной дороге, за ночь расчистили заграждения и минирование, и утром следующего дня по этому удобному пути ломанулись танковые и мотопехотные батальоны. Как я уже говорил, железные дороги стараются проложить по возвышенностям между рек, поэтому данные направления удобны не только для поездов, но и для перемещения крупных транспортных колонн. И таких колонн у нас было много. По бокам от железки еще сворачивали немецкую оборону, а на юг уже шли наши ударные части.
Впереди шли роты на немецкой технике и с немецким вооружением — мы снова начали широко применять старую тактику работы "под немцев". Эти "немцы" входили в населенный пункт, завязывали бой и блокировали гарнизон, минут через десять подходили части уже в нашей форме и добивали оставшихся, а наши "немцы" тем временем выбирались из боя и шли дальше. Двадцать километров после Ревны шли открытые пространства, затем — Навля — река и стоящий на ней город, потом еще двадцатикилометровая полоса леса, снова двадцать километров открытого пространства — и река Неруса. Между Навлей и Нерусой и были наши первые "клиенты".
Немцы не ожидали столь мощного наступления к югу от Брянска — "ведь там леса и болота", поэтому после жиденькой цепи опорных пунктов вдруг обнаружилось полупустое пространство — пехотный полк, батарея САУ, дивизион орудий ПТО, пара гаубичных батарей — и все. В принципе, против немцев этого бы хватило, но не против нас — тут стояли немецкие части, переброшенные из Франции и поэтому совершенно непуганые, хотя в их штабе мы и обнаружили приказ об оборудовании мощной сплошной полосы обороны. Но "французы" на это откровенно забили, к тому же неделю назад у них забрали часть пехоты, танковую роту, батарею гаубиц 105мм и бросили их почепскую горловину — то-то мы удивлялись разношерстному составу пленных.
Поэтому сейчас, сковав эти малоподвижные резервы, основные силы ломанулись на юг, сходу взяли Навлю, и, свернув на юго-восток, вломились внутрь аэродромных позиций. Их взводные опорные пункты предназначались для отражения атак максимум на легкобронированной технике, но никак не против "нормальных" танков и САУ. Поэтому, прорвав эти хлипкие заслоны, наши танковые и мотопехотные батальоны пошли гулять по беззащитным аэродромам — против нас немцы даже не держали знаменитых 88мм зениток — так, четыре батареи на площадь размером пять на семь километров — в качестве наземной ПТО несерьезно. Танки, САУ и БМП носились по аэродромам как угорелые, расстреливая любое шевеление и тем более стрельбу, пехота на вездеходах и БМП рвалась через перелески и речушки вперед, блокировала межаэродромные дороги, сковывая любое перемещение внутри позиции — уже через полчаса наши передовые части достигли ее противоположного конца и пошли гулять по казармам и позициям пушечным, пулеметным, автоматным огнем, выстрелами гранатометов и залпами ручных гранат. Первые пятнадцать минут немцы еще пытались сбить какие-то отряды и организовать сопротивление.
