А полетать "немцам" сейчас придется много. От обилия вкусных целей кружилась голова. И, пока фрицы не прочухали, что их самолеты теперь наши, надо было воспользоваться ситуацией по полной — взятые в плен немецкие радисты отстучали противоречивые сообщения о "шуме" на аэроузле — взрыв складов, нападение партизан, попытка бомбежки — пока разберутся, пока добегут недобитки, пока разберутся в их словах, пока придумают как действовать, пока пройдут команды до исполнителей — есть пять часов. Не больше. Было бы заманчиво разбомбить соседний аэроузел, расположенный под Шосткой — до него было-то километров сто двадцать на юго-запад, и это отвечало нашим интересам — уничтожить немецкую авиацию, действовавшую против нашего фронта, было очень кстати. Но — общее наступление немцев на севере, в направлении Москвы, было все-таки более важным событием. И его надо было затормозить, для чего требовалось нарушить коммуникации и разгромить тыловые склады.
Поэтому в одиннадцать утра первые двадцать четыре бомбера начали взлетать с аэродромов и брать курс на Орел. Он находился уже достаточно близко что к нам, что к Красной армии, поэтому обладал мощной ПВО — крупнокалиберными зенитками и ракетными пусковыми установками. ПВО и стало главной целью первого удара. Примерные позиции были нам известны — мы постоянно держали недалеко от города высотные разведчики, чтобы с их помощью если и не бомбить, так хоть отслеживать передвижения грузов и колонн, заодно они срисовали и многоярусную систему ПВО из нескольких узлов. По ним-то и наносился первый удар.
Первейшими целями были позиции ЗРК. Их было двенадцать штук, как раз по два бомбера на одну позицию. "Наши" Ю-88 несли по три толстостенные фугасные бомбы SD-1000 — за счет сниженного запаса топлива они смогли их поднять — тут лететь-то сотню километров. Самолеты заходили на курс атаки красиво, как по линейке, и в полном молчании немцев — те даже вылезли поглазеть — чего это доблестные пилоты люфтваффе вздумали летать над городом. В штабах, конечно, возрастало смятение — на запросы поступали какие-то невразумительные ответы, кто-то уже брался за телефонную трубку, чтобы отдать приказ истребителям разобраться в чем дело. Не успел. Тяжелые бомбы уже шли вниз. Наши пилоты, конечно, проходили обучение работе с немецкой техникой — поводили и сами самолеты, и поработали с прицелами. Но это обучение шло "на всякий случай" — немецкая техника появлялась у нас эпизодически, а в последнее время оставшиеся экземпляры работали только в качестве учебных классов — для расширения кругозора наших пилотов и механиков. Но с высоты в пятьсот, а то и триста метров, да без противодействия ПВО, наши отработали на отлично и с такими невеликими навыками, тем более мы поддерживали их у тех из летчиков, у кого получалось лучше других — как раз набралось под двести человек. Тяжелые бомбы каждого самолета, со взрывателями, поставленными на замедленное действие, проделывали в грунте поблизости от позиций немецких ракетчиков по три воронки диаметром двадцать и глубиной шесть метров, попутно разрушая прошедшей через грунт ударной волной еще и земляные укрытия в радиусе семнадцати метров — земля в круге диаметром тридцать четыре метра мало того что потеряла способность защищать живое, так еще и погубила все, что там находилось. И таких кругов пришлось по шесть на каждую из позиций ЗРК, состоявших из трех пусковых. Немцы успели забетонировать только восемь из восемнадцати пусковых позиций, да и тем досталось — в одну было прямое попадание, распылившее и технику, и расчет, еще у двух взрывы бомб пришлись сравнительно недалеко, так что в одной было разрушение бетонной стенки, в другой стенка устояла, но все оборудование пришло в разбитое состояние.
А следом накатывала следующая двадцатка. Она прошлась уже более мелкими бомбами по позициям 88мм и 37мм зениток. Да и то — толстостенные фугасные бомбы SD-50 с взрывателем, установленным на малое замедление, при взрывах на дистанциях пять-семь метров от окопанных зениток вполне нормально выводили их из строя. А таких бомб на каждую позицию вываливали до сорока штук, да при небольшом рассеивании, так как высота бомбометания была не более трехсот метров — для бомб такого калибра уже можно было не опасаться задеть себя или другие самолеты осколками или взрывной волной. Позиции зенитчиков стирались в пыль. А сверху уже заходили наши высотники, чтобы надежно добить ЗРК, которые и мешали им раньше действовать над Орлом. Но и это еще не все — следом на и так уже не дышащие позиции зениток заходили штурмовики — мы тщательно выпалывали любую возможность сопротивления.
И уже затем на вокзал и склады ставшего беззащитным города стали сыпать обычные фугасные, осколочные и зажигательные бомбы остальные бомбардировщики, а над городом ходили штурмовики, поливая всякое движение. Буквально за полчаса Орел из крупной перевалочной базы превратился в пылающий обломок.
