Добыча полезных ископаемых тоже вышла на ритм — шахт копать уже не требовалось, пока работали только непосредственно добытчики. Производство шахтного и горнодобывающего оборудования, буровых установок тоже пока почти прекратили, создав некоторый запас — вот еще высвободилось несколько тысяч человек. И так во всем. Мы достаточно нарастили станочный парк, произвели экскаваторов, грейдеров и другой дорожной техники, сделали запасы бетона, чтобы без ущерба для текущего строительства заморозить часть цементных заводов, соответственно, снизились потребности в добыче материалов. Рабочих на производстве вооружений и автомобилей перевели на десятичасовой рабочий день — на два месяца. Все это и позволило высвободить два миллиона человек. Мы прекратили производство сельхозтехники, мотоциклов и велосипедов — индивидуальный транспорт, конечно, помогал людям, но надо было дожимать немцев, прекратили выпуск дорожной и строительной техники, строительство предприятий и зданий, производство станков и роторных линий. Но оставили производство танков, БМП, вездеходов, грузовиков, орудия и боеприпасов — нам ведь надо воевать и перемещаться. Но тут играла свою роль высокая степень унификации многих деталей и узлов. Двигатели были единообразны — двигатель БМП — это половина танкового двигателя, вездехода и грузовика — треть от танкового. Причем посадочные места были одинаковы, то есть оснастку под установку двигателей можно было механизировать и производить более массово. То же и с коробками передач — перерасход по массе для грузовиков компенсировался повышением массовости изготовления. Колеса на гусеничную технику, торсионы, отверстия для осей. Да что там говорить? Сиденья, рукоятки переключения передач и множество других мелочей — все это было одинаково что для танка, что для грузовика.
Вот кто у нас не уменьшался в количестве, а даже рос — так это медицина. Правда, две трети там было женщин, но все-таки… С начала лета хирургические бригады проделали более двух миллионов операций длительностью от десяти минут до двадцати часов. Десятки тысяч вскрытий немецких трупов — студенты набивали руку — не очень гуманно по отношению к человеку, пусть бывшему, и пусть врагу, но гуманно по отношению к тем, кто продолжал жить — а о них мы беспокоились гораздо больше, чем о каких-то мертвых немцах — чем больше опытных врачей, тем больше возможностей спасти людей. И не только наших, но и немцев. И такой интенсив приводил к тому, что уже и немецкие врачи с охотой работали вместе с нашими. Еще бы, мы ведь вели и большую научную работу — проводились тысячи опытов по поддержанию жизнедеятельности органов при отключенном мозге, выполнялись операции по пересадкам органов, нейрохирурги сильно продвинулись в исследованиях нервной деятельности, изучался клеточный состав, биохимия, мы даже пытались расшифровать генетический код — это было новым, но работы шли.
К медицине относились не только сам медперсонал, но и многочисленные мастерские, фабрики и научно-конструкторские отделы, где конструировалась и производилась медицинская техника, оборудование, приборы, лекарства и материалы. Этим мы запретили даже думать о том, чтобы пойти на фронт. Остальных же выгребли под завязку. Их место заняли школьники и студенты, длительность смен была увеличена до десяти часов, но армию мы существенно увеличили. Прошедшие три месяца новые части проходили тренировки и слаживание, и наконец наступил тот момент, которого они все так долго ждали — они шли бить фашистов.
Мы не считали легкопехотные части такими уж устойчивыми, поэтому планами было предусмотрено, что они будут прикрывать прежде всего второстепенные участки, их будут подстраховывать пехотные, а то и мотопехотные роты и даже батальоны. Легкая пехота только придержит фрицев, потом им помогут подошедшие мобильные группы на легкой гусеничной технике — БМП и вездеходах. Если считать в каждой такой группе по пятьдесят человек пехотинцев, то выходит еще по одному бойцу на каждые двадцать метров. И по одной БМП на двести-триста метров — их восьмидесятимиллиметровые минометные пушки при скорострельности десять выстрелов в минуту как раз за минуту перекроют осколочными минами такое пространство, а при наличии танков — смогут подбить хотя бы одного, прежде чем придется менять позицию. А на вездеходах — АГС. Три вездехода — и километр фронта перекрыт еще и этими осколочными снарядиками — они хоть и небольшие, с площадью поражения только пять-шесть квадратных метров, зато ими можно стрелять очередью. И еще в группе есть пять пехотных снайперов с самозарядками — по двести метров фронта. Ну и десять пулеметов — ручных и на технике. Немцы смогут пройти только завалив нас трупами или снарядами. Так что легкая пехота могла чувствовать себя в относительной безопасности — за спиной в десятиминутной готовности всегда находился бы "большой брат", поэтому держать оборону было сравнительно безопасно. И лишь по прошествии хотя бы недели мы станем их понемногу натаскивать в наступательных действиях.
