Выше линии Брянск-Гомель так и выходило, а вот южнее легкая пехота сразу оказалась на острие ударов и в гуще боев. Но, похоже, насчет их устойчивости больше всего беспокоилось руководство, прежде всего — я. Сами же "легкие" военные, чем ближе к фронту, тем все в большей степени были уверены в обратном — наша психологическая служба и политуправление подавали ежедневные сводки о динамике настроений, и различия между ними если и были, то незначительные — все говорили о довольно решительном и воинственном настрое. Армия хотела и могла бить немцев. Я-то помнил, что после лета сорок третьего прошло почти два кровавых года, прежде чем мы победили фашистов. У этих же таких знаний не было, а были знания и совсем свежие воспоминания о том, как они бьют фрицев. Поэтому некоторые легкопехотные комбаты и уж тем более комбаты "старших" видов сухопутных войск нарушали приказ отходить при сильном давлении, и стояли насмерть. Ну, не совсем насмерть — атаки отбивались, правда, потери были великоваты — до десяти убитыми и сотня-полторы раненными. Такой батальон уже считался небоеспособным и отводился с передовой. Но комбатов не ругали, а разбирали с ними ошибки — лезть лишь с СПГ и РПГ на танки все-таки не следует. Но они лезли.
Так, двадцать восьмого, на следующий день после после прорыва немецкой танковой дивизии под Гомелем, стали известны его подробности. Наши легкопехотные батальоны были не разгромлены — немцы просто продавили своей массой танков нашу оборону, и та разошлась в стороны. Конечно, были и погибшие — примерно по двадцать человек на батальон, а уж раненных — половина батальона точно, а в некоторых — и две трети. Всю ночь после прорыва мы вывозили транспортными самолетами раненных, а для особо тяжелых устроили и дневные рейсы под сильным истребительным прикрытием — кто знает, вдруг немцы успели подтянуть свои истребители. Но и немцы оставили на полях более десяти танков только безвозвратных потерь, и еще под тридцать они утащили в ремонт разной степени продолжительности — в кутерьме боев нам попался в плен один офицер этой дивизии с документами по матчасти дивизии. То есть уже при прорыве под Городней немцы лишились четверти своих танков. Именно поэтому они отвергли свой первоначальный план идти на северо-восток, как мы и предполагали, и свернули на север — во всем были "виноваты" легкопехотники.
Да и из рассказов вывезенных бойцов и командиров развитие событий все больше прояснялось. Немцы прорвали оборону слитным ударом вдоль дороги, причем активно использовались эвакуаторы, которыми с нее стягивались на обочину подбитые танки. Исстреляв из СПГ по семь-девять ракет, наши отошли вбок, постоянно устраивая краткие бои с немецкой пехотой, которая отжимала нас от пробитого коридора на юг и на север, пока она наконец не встала и не начала окапываться. Наши весь остаток двадцать седьмого августа приводили себя в порядок — собирали и перевязывали раненных, переформировывали подразделения, уточняли наличие вооружения и боеприпасов, да просто окапывались — все были заняты.
Утром двадцать восьмого немцы пошли в новое наступление — видимо, они решили дожать наши окруженные войска, чтобы высвободить свои силы и заодно расчистить еще немного транспортных путей с запада на восток. Наступали они с востока. Как это стало у них принято в последнее время, они выставили дымовую завесу и под ее прикрытием стали продвигаться в направлении нашей обороны. Белый дым заволок нейтралку, закрыв от наших бойцов наступающих. Но не до конца. То здесь, то там наши начали постреливать в движущиеся тени — мы успели передать в эти батальоны по пятьдесят СКС, перестволенных уже на более длинный ствол в шестьдесят сантиметров. Ну и, чтобы не пропадать такому длинноствольному добру, заодно поставили на них простенькие оптические прицелы трехкратного увеличения. Они-то и стали постреливать на дистанциях уже в полкилометра. К ним подключились и пулеметчики — установка оптического прицела на пулеметы у нас уже полгода была стандартной практикой. Немцы продолжали идти вперед. А мы их видели. Вот в цепях лег минометный залп калибра восемьдесят два миллиметра, другой, потом россыпью пошли сыпать шестидесятки, потом сдвоенным выстрелом из пары СПГ был подбит Штуг, еще один, и на дистанции триста метров уже вовсю пошел отстрел фрицев.
